Она помнила, как бежала с ним к дому, безумно радуясь, что он прилетел и безумно беспокоясь о его ране. Как обыскивала комнаты дачи в поисках аптечки. Как накладывала повязку из стерильного бинта на плечо Сэма, как искала ему одежду. И потом самым наглым образом своровала у хозяина из шкафа чистые брюки и толстовку. Все это время в доме никого не было, и Леру почему-то это не удивляло.
Еще она помнила, как зажмурилась, выйдя на улицу, от света прожектора, закрепленного на одной из машин. Лера обернулась и заметила, что окна дом совершенно темные — электричество так и не включили. А может выключили снова? Ведь отсутствие света не мешало поискам….
Впрочем, и это тоже ее не удивило, как и равнодушие гостей — они хохотали, болтали и пили, совершенно не обращая внимания на дракона, который полчаса назад прилетел и превратился в человека на их глазах.
Потом Лера долго пыталась вызвать такси. Безуспешно. И пришлось бы, наверное, остаться на ночь, если бы не Андрей, предложивший их подвести. Этот малознакомый парень был совершенно трезв и невероятно тактичен. За всю дорогу он не сказал ни слова, не задал ни одного вопроса. Довез до подъезда, попрощался и уехал. А ведь он не знал ее адреса…
Сегодня все эти события казались странными до невозможности. Но не вчера… не вчера. Это был вечер чудес. И Лера принимала его, как что-то само-собой разумеющееся.
— Так, он работать собирается? — Света выдернула ее из теплой ванны воспоминаний банальным неуместным вопросом. — Или будет на твоей шее сидеть? Учти, колбаса скоро кончится!
— Света, я разберусь! — нахмурилась Лера.
— Конееечно! Разберется она! Ладно, все с тобой ясно. Хочешь быть матерью Терезой, будь. Но предупреждаю, что денег взаймы не дам. Я не зарабатываю столько, чтобы содержать взрослых здоровых мужиков.
— Я и не прошу! — вспыхнула Лера.
— Попросишь еще, — не унималась подруга. — Когда он все тут у тебя съест! И я не уверена, что едой он ограничится. Одежду ведь тоже надо покупать…
— Знаешь, что!..
— Ладно, Лерусь, — примирительно вздохнула Света. — Голова слишком болит, чтобы тебе мозги вправлять. Да и не поможет. Надеюсь, прозреешь скоро.
Она встала, вышла в коридор, обулась и открывая входную дверь вместо прощания сказала:
— Только знай, что старых подруг на мужиков-альфонсов не меняют.
— Ну почему тебе надо все испортить… — зашипела Лера захлопнувшейся двери.
Лера не знала, что именно она сейчас чувствовала. Удивление? Досаду? Злость? Непонимание? А может, облегчение? Или спокойную созерцательную отстраненность? Можно все это чувствовать одновременно? По крайней, мере, она поняла, что может выбрать одну эмоцию, злость, например, чтобы со всем пристрастием допросить Сэма.
— Я хочу, чтобы ты мне все объяснил, — заявила она, входя в комнату. Лера нахмурилась и пыталась выглядеть грозной, в то время как Сэм смотрел на нее ясными невинными глазами.
— Что?
— Ты ведь не знал наш язык!
— Я его выучил.
— Когда? И почему мне не сказал?
Он пожал плечами:
— Думал, это не важно.
— Для меня важно все, что с тобой связано! Я не понимаю, что произошло и происходит! Не знаю, почему Света ничего не помнит. Не могу объяснить странностей вчерашнего вечера. Я понятия не имею, кто научил тебя языку, где ты пропадал все это время? Почему заставил меня так долго ждать, сомневаясь в собственной адекватности? Ты хоть немного представляешь, каково мне было? Как это было тяжело?
Сэм грустно кивнул. А Лера почувствовала, что сейчас заплачет.
— Ты говоришь со Светой, как ни в чем ни бывало! Как будто ты обычный парень, вроде Данила, с которым я могла вчера уйти с вечеринки. Так, как будто не было ничего! Вообще ничего!.. И я чувствую себя больной на всю голову, потому что видела и помню то, чего другие не помнят! И я сомневаюсь, а действительно ли все было наяву? Или может я сошла с ума?! Ты понимаешь или нет?
— Не совсем, — ответил Сэм. — Почему ты считаешь себя сумасшедшей, если способна помнить или знать больше, чем другие? Это ведь не делает человека хуже и глупее. Разве нет?
— Когда ты одна, одна-единственная, — говорила Лера, и слезы застилали ей глаза, — веришь, а все вокруг, даже лучшая подруга, крутят пальцем у виска, советуя провериться у психиатра, вряд ли будешь считать себя лучше или умнее. Лариса Павловна умерла. И мне даже не кем было поговорить о тебе…
— Лариса Павловна? — удивленно переспросил Сэм.
— Она тоже Указывающая. Была Указывающей… И ее дракон погиб…
— Арэль? Драконы звали ее Арэль — «зовущая». А ее дракон носил имя Дрей.
— Ты знал их? — сегодня она не переставала удивляться.
— Знал.
— А у меня тоже есть имя? — Лера не смогла сдержать любопытство.
— Да. Но я еще не прославил его.
— Что это значит? Как можно прославить имя? И что за имя?
— Я должен представить старейшинам доказательства… — Сэм пытался подобрать слова, и было видно, что ему очень трудно объяснить. Может, таких понятий и названий нет в русском языке? — Я должен пролететь двенадцать миров и вернуться из каждого. И принести старейшинам… сокровища… И тогда имя моей указывающей будет прославлено среди драконьего рода.
