Перекладывая стопку снимков, где-то на пятой или шестой фотографии Лера наткнулась на фото, где кроме неживых предметов появился человек… и так и застыла, тупо глядя на тощую до уродства девушку в грязной рваной одежде. Девушка уставилась в объектив, скорчив отвратительно-дикую гримасу, бестолково подняв вверх похожие на палки руки. На следующем фото, она получилась смазано, видимо куда-то бежала. На следующем ее удерживали какие-то парни, и на фоне здоровых полных жизни людей, она выглядела еще более неправильно, ужасно… Наконец, неизвестному фотографу удалось снять ее лицо крупным планом.
Лера долго вглядывалась в это лицо с огромными безумными глазами, обрамленными черными кругами, с впалыми щеками и заострившимся носом. На спутанные волосы и ворот рубашки, или того, что когда-то было рубашкой в красную клетку…
Она посмотрела на Андрея Анатольевича, сглотнула, прошептала, потому что голос почему-то не хотел слушаться:
— Можно… зеркало…
Андрей Анатольевич некоторое время смотрел на нее, изучая и что-то решая для себя. Затем повернулся к медбрату и кивнул. Тот, бросив взгляд на Леру, вышел из комнаты.
— Ты вспомнила что-то?
— Нет…
— Совершенно никаких зацепок?
— Нет…
— Не переживай. Все будет хорошо. Ты уже начала проходить курс терапии. Идешь на поправку. Скоро сможешь самостоятельно есть…
В этот момент вернулся парень, неся в руках небольшое круглое зеркало, размером примерно с его ладонь. Он поднес его к Лере зеркальной стороной вперед, крепко держа в обеих руках, словно это было какое-то оружие, а не обычный предмет обихода.
С той стороны стекла на Леру смотрела чужая изможденная, будто узница Освенцима, девушка…
— Нет! Нет! — Лера вскочила, отчего медбрат отшатнулся, так и не выпустив зеркала.
Веером рассыпались по полу фотографии, выпавшие из Лериных рук.
Она вдруг почувствовала себя такой слабой, измученной и беспомощной… Перед глазами все поплыло, и наступила блаженная тьма.
Лера открыла глаза, созерцая потолок и потихоньку припоминая последние события. Можно подделать фотографии, можно подкупить или заколдовать врача, но как подменить отражение в зеркале? Как можно было незаметно саму Леру довести до состояния живого скелета? Она все еще надеялась, что ей просто приснился кошмар, но больничный потолок, украшенный люминесцентными лампами и склонившиеся над ней лица доктора и медбрата очень быстро развеяли эту надежду.
— Что случилось? — простонала Лера.
— Ты упала в обморок. Что неудивительно. Не переживай, сейчас поставим капельницу, тебе будет лучше. — Анатолий Андреевич обернулся к медбрату: — Костя?
Костя, словно кролик из мультика про Винни-Пуха, смешно поправил очки на переносице и засуетился с капельницей, которая уже стояла около кровати Леры — видимо, принесли, пока она была в отключке.
Когда медбрат взял Лерин локоть, его мускулы напряглись, и ей показалось, что этот ботан-качок прилагает гораздо больше усилий, чем требуется, чтобы удерживать ослабленную донельзя девушку. Она криво ухмыльнулась:
— Такое ощущение, будто ваш Костя боится, что я швырну его об стену… — хриплым и слабым голосом пошутила Лера.
Анатолий Андреевич рассмеялся, а вот медбрат сердито зыркнул на Леру и даже не улыбнулся.
— Ты не поверишь, девочка, — проговорил врач, отсмеявшись, — но так оно и было в прошлый раз. Ну, не буду тебя слишком утомлять. Сейчас тебе нужны только усиленное питание и покой, а никак не разговоры. Как там говорится? В здоровом теле здоровый дух? Так что, как только тело пойдет на поправку, займемся лечением души. А пока отдыхай, набирайся сил.
Он удалился, оставив Леру наедине с молчаливым Костей.
Дальнейшие дни потекли размеренно и скучно. Лере ставили капельницы и кормили. Вначале морсами, потом пюре, а через три дня принесли наконец нормальную еду: яичницу, хлеб и мясо, которую она проглотила с волчьим аппетитом. Ее тело действительно пошло на поправку, и она постепенно набирала вес, уже чуть-чуть начиная узнавать себя в зеркале, но только вот на состояние души улучшение физического плана никак не распространялись.
Что с ней случилось? Варианта было всего два: чье-то злобное колдовство или банальное психическое расстройство. И, к сожалению, все сейчас указывало на второе. Больше всего Леру беспокоил провал в памяти, пролегший настоящей пропастью между ее волшебной жизнью в замке и сегодняшними пусть не обыденными, но достаточно приземленными событиями.
