Фурина выполнила свое обещание – и вот, спустя несколько беззаботных дней, проведенных в святилище богини раздора, я, названная Карна, драила мраморные полы в тронном зале Его Двуликого Высочества. Пока тряпица, смоченная дождевой водой из резервуара гостевого крыла, елозила по блестящему камню, я останавливалась, смахивала тыльной стороной ладони пот со лба, прятала получше волосы под чепец и продолжала оттирать пыль и грязь. Не хватало пылесоса, новомодной китайской швабры с рынка или на крайняк чистящего средства.
Величайший консультант чистильщика АИН, сумевшая ликвидировать две «заброшки», намывает до скрипа полы для древних самодуров. Я выглядела потешно в этой тунике античной «Золушки» из грубого льна, от которой чесалась кожа, в сандалиях не по размеру – плакали мои крутые инитийские «жукодавы» – и волосами, торчащими из-под бабкиного чепца. Я была не накрашена, с подпухшими нижними веками и слегка простужена, из-за чего нос покраснел, и я шмыгала им.
Офигительная «красавица» для властолюбивого сердцееда. Невообразимый план, Фурина! Надежный, как швейцарские часы.
Я не спросила, зачем богине понадобилось обворовывать коллегу, потому как была чересчур поглощена поражением на «смотринах». К тому же, стоило ухватиться за протянутую руку – что я вызубрила из античных мифов, так это то, что герой позарез нуждается в божественных покровителях.
А еще за сутки, что я служила во дворце, я ни разу не пересеклась с Яном.
Я поднялась, разминая затекшие ноги. Коленки горели праведным пламенем. Сцепив руки, воздела их над головой и сладко-сладко потянулась. Спать хотелось как никогда прежде – а я ведь вставала ни свет, ни заря, чтобы прибыть на точку в подземке к рассвету. Но здесь, на италийских землях, спалось лучше. Влиял воздух, не испорченный выхлопными газами и выбросом с химзаводов, море, хвойные леса и кустистые рощи, а еще полезный рацион: каши, мясо, рыба, овощи – на днях Фурина накормила меня остатками с пира, и эти остатки – сладки, надо заметить.
Желудок некрасиво заурчал, и я скрестила руки на животе. Слуг кормили, но разрыв между ранним завтраком и поздним обедом, который походил на ужин, был тяжким. Я бы украла инжир с кухни, но что-то мне не хотелось бы попасться на воровстве, учитывая, что я – жрица Фурины на полставки. Все подозрения пали бы на меня, пропади что ценное из дворца.
А похитить я должна была сердце царя. Которое, между прочим, было забронировано задолго до… или уже после. Опять временные парадоксы, чтоб им!
Внезапно в воротах заскрежетали засовы. Как в мультфильме, я метнулась вправо, затем влево. Чертыхнувшись, подобрала тряпку и кинулась к трону. Забившись в углубление за массивным пьедесталом, притаилась и вслушалась в шаги: вошли двое, видимо, стражей, а после я услышала голоса. Я едва не воздела кулак с победным «йес!» – одним из беседующих был Ян.
Он распустил стражу и, когда шаги и скрип ворот стих, обратился к анонимному собеседнику:
– Я хочу, чтобы наш разговор оставался строго приватным. Как видишь, я никому не доверяю, даже своим ликторам19.
– Вера в то, что я не предам тебя, о божественный владыка, – честь для меня, – ответствовал пожилой мужской голос. – Я зарекомендовал себя как надежный советник этрусского царя, он не догадывается о моей двойственной натуре. Но его величие меркнет рядом с твоим небесным блеском.
Шаги приблизились, и я заткнула рот, чтобы никто не услышал мое дыхание. Надо же было мне попасться именно тогда, когда это не то, что неуместно, но и преступно. Я услышала, что Ян взошел на пару ступеней и, отбросив плащ, который ударил меня по коленям, разместился на троне. Глазами по пять копеек я смотрела на пшеничные локоны, пробивавшиеся через резные узоры.
«Влипла, блин».
– Рутилий, – Ян выдохнул его имя, – ближе к делу. Меня беспокоит потенциальная северная угроза после заключения нами латинского союза с римлянами. Они – прирожденные воины, и их аппетиты растут с каждой захваченной землей.
– Владыка, опасность куда ближе, – понизив голос, ответил Рутилий. – Подлый этрусский царь планирует занять форпорст и уже отправил туда вейентов20.
– Фидены…
– Да, о божественный. Я самолично слышал, как этрусская гадюка обсуждает планы с лучшими воинами, чтобы они окопались там.
Ян цыкнул языком.
– Плохо. Фидены – латинская территория. В жалких портиках от Яникула. От Рима.
– Мой государь, не верьте их дарам, этруски – продажные сыны крыс, их боги – гнилые темные духи, они готовят страшный удар по латинским землям. Мне видится лишь один выход, – спохватился Рутилий, – прости, чернь не смеет давать советов…
Царь замолчал, и я подумала, что он уже все для себя определил. Я же не понимала ровным счетом ничего, кроме того, что потенциально мы – в амфитеатре исторического замеса, который, если я и проходила в школе, затянули пески времени.
Спустя тягостные мгновения Ян набрался дыхания и вкрадчиво произнес:
– Война так война. Я отправлю в Рим посла за поддержкой. – Бог замолчал, обдумывая. – Иди же к Марию, он наградит тебя за нелегкую службу.