– Дискотека восьмидесятых? И откуда ей известны земные песни? – я позволила Яну положить ладонь мне на поясницу; второй он придерживал мою правую руку. Левой коснулась его плеча, и мы начали медленный круговорот на месте, стараясь не поскользнуться на слизи. – Клиентоориентированность на высшем уровне.
– Демиург Ро-Куро болтает в наших головах, – сказал Ян. – Не думаю, что большая проблема достать из наших воспоминаний какой-нибудь шлягер. Давай взбодримся, девчонка в красном.
Макет раскрутил меня и вновь подхватил под поясницу, прижав ближе. Я уперлась запястьем в его грудь, оставляя между нами просвет. Дышалось тяжелее – возможно, я не привыкла к энергичным па в брюхе кита, плывущего через всю галактику. Или мне не хотелось сокращать дистанцию между мной и лидирующим марафонцем на пути к известному
Ян наклонился, подобрался к моему уху и произнес:
– Полагаю, Туннану рассказывает истории через песни. Пока мы здесь, данные Ро-Куро стираются посредством звуковых волн. Нам и делать ничего не надо.
– Эта китиха странная, но неопасная, – пожала плечами я. – Так что время нам не противник.
– Меня мучает один вопрос… – макет, переступая, повел меня против часовой стрелки – и хорошо, а то от «аромата» внутренностей и духоты закружилась голова.
– Ну?
– Что все-таки случилось в Архиве Земли?
Я сбросила руки Яна, и музыка прекратилась. Разноцветные пятна еще плыли по стенкам желудка, а Инанна с Партизаном увлеклись, превратив танец в спарринг: им не помешала даже воцарившаяся тишина. Вращая руками и размахивая ногами, двое выдавали уже какой-то ритуальный танец древнего воина. От этой картины и вопроса напарника ладонь сама потянулась к лицу, чтобы закрыть глаза и не наблюдать весь этот стыд.
– Я же сказала, что умрешь, если узнаешь. – Придала голосу твердости. – Пристал как банный лист со своим Архивом.
– Вы как кошка с собакой. – Гильгамеш по-доброму посмеялся, положив руки нам на шеи и подтащив ближе друг к другу. Я отвернулась. – Не ссорьтесь. Ян, извинись перед леди за свой каверзный вопрос. Вера беспокоится за тебя, ведь есть информация, способная нанести урон макету. Ты можешь сломаться и умереть.
– Убери от меня свои руки, миротворец, – воспротивился Ян и, не дожидаясь, выкрутился. Он вздохнул и убрал пальцы в карманы штанов. – Мне одному понятно, что я вам как пятое колесо? – он показал пятерню и усмехнулся: – Какое совпадение. Я реально пятый. У вас есть маг с запрещенными символами, красавчик и мастер арочных переходов – вы трое заменяете Вере Януса Двуликого лучше, чем его лицо.
– Ты – носитель воспоминаний, – возразил Гильгамеш. – Твоя помощь в поиске Януса неоценима.
– А вы не думали… – макет сглотнул и поколотил по груди, прерывая хрип. Он посмотрел на нас с таким растерянным видом, что у меня перевернулось нутро. – Не думали, что у меня своя цель? Своя
Я прикрыла глаза, перед которыми встала картина в классе географии: биоробот с лицом мамы пила чай, фантом незнакомой мне Дианы, которая погибла макетом, не узнав, что и она, и мама воскреснут в вымышленном мире… а потом снова уйдут в небытие. Мне стоило усилий, чтобы стереть иллюзию, открыть глаза и посмотреть на Яна:
– Какая у тебя мечта?
Он оживился, захотел ответить, но в разум вновь ворвался лихой голос Туннану: «
Заиграла мелодия, какую я не могла отнести к определенному периоду и даже жанру. В ней были и нотки синта, и восточный нарратив, и отголоски, как бы ни было смешно, тюремного шансона; собравшись воедино, мотив окрасил песню народными нотками. По спине побежали мурашки, стоило ее услышать.
Когда проникновенные мужские голоса вступили в первом куплете, я поблагодарила Сирфиду за синхронный перевод:
– Это то, о чем я думаю, бунт мне на судно! – удивился Партизан Харот.