— Мой отец служил в Узбекистане, в Чирчике, он ушел в армию через год после того, как оттуда перестали отправлять на войну. Тоже спецназ. Я уверена, он будет очень рад познакомиться с вами, Стас. И мама тоже. Папа любит вспоминать армию и часто о ней говорит, — точнее, после выходных пятидесяти грамм отец только о ней и говорил, так что свести их вместе с Олешиным было прекрасной идеей. — И не имеет значения, о чем мы договоримся с Романом.
Олешин моргнул и быстро поцеловал ей сначала одну руку, потом вторую.
— Спасибо тебе, моя хорошая. Ромка поймал джек-пот, что тут скажешь.
Он хотел встать, но Сашка его удержала. Она не простила бы себе, если бы не спросила.
— Стас, скажите, почему Инга согласилась на ваши условия? Что такого в этом клубе?
Олешин качнул головой и усмехнулся.
— На работу я тебя, конечно, не возьму, но задачки если хочешь, периодически подбрасывать буду, чтобы мозги не усохли, они у тебя работают что надо. Я не клуб ей отдал, девочка, а сейф в теперь уже ее кабинете. Там дело ее лежит, которое всегда можно отправить на доследование. Инга наркотой приторговывала, иногда клиентов-лохов обирала, я ее этим держал, чтобы она снова на кривую дорожку не вывернула. А эта сука все равно умудрилась мальчишку нагулять… Я, кажется, уже говорил тебе, детка, что у моего сына феерические способности окружать себя всяким отребьем, а потом стенать о преданных идеалах.
Вошел Роман, подошел к Сашке и присел возле нее на корточки.
— Ну что, маленькая, ты выйдешь за меня замуж? Чтобы у тебя не оставалось сомнений, можешь выгнать меня из своей спальни, будем просто вместе жить и воспитывать детей.
— И на хера ты ей тогда нужен? — не утерпел Олешин.
— Помолчи отец.
— Я… Я подумаю, Рома, — не сразу ответила Саша, Роман прижался щекой к ее колену.
— Может, мне повезет, и ты меня когда-то простишь, маленькая? Как думаешь, сколько мне ждать?
— Я вот семнадцать лет жду, — ответил вместо Сашки отец, вставая, — уже и не надеюсь, а ты все тычешь мне своим сиротством. Так что никто этого не знает. Может, всю жизнь придется по-пластунски перед ней ползать.
Роман дернулся и озадаченно уставился на отца, Сашка откинулась на спинку стула. Стоило напряжению отпустить, как усталость обрушилась и надавила, будто гидравлический пресс, глаза закрывались сами по себе. Может ей попробовать улечься и поспать прямо тут на столе?
— Держи ее, Рома, а я заберу и выгуляю детей, — послышалось как сквозь вату. И дальше снова громкое командирское: — Так, мелюзга, кто едет со Стасом пробовать самое вкусное мороженое? Быстро собираемся и выдвигаемся.
Сильные руки подняли ее и прижали к груди, Сашка не удержалась и вдохнула знакомый любимый запах. Так ведь можно, пока она ничего не решила, она же может просто положить голову на такое близкое и родное плечо? Сейчас совсем нет сил проявлять стальную волю и стойкость характера, может быть завтра…
Роман осторожно положил ее на кровать, а она не могла заставить себя расцепить руки, которые обвивали его шею, и тогда он просто лег рядом.
— Спи, маленькая, совсем мы тебя замучили.
— У тебя мокрая футболка, — пробормотала Сашка, поудобнее пристраивая голову, футболка тут же испарилась, и она прижалась щекой к теплой, терпко пахнущей коже. — Только не уходи…
— Не уйду, спи, моя родная девочка, моя Эй…
Когда Сашка открыла глаза, в комнате было тихо и темно, она приподняла голову и обнаружила, что лежит у Романа на плече, его рука обнимает ее за бедро, грудная клетка вздымается ровно и размеренно, и Саше даже поначалу показалось, что он спит. Но тут же в тишине раздалось негромкое:
— Маленькая, ты чего вскочила? Ложись, спи, ночь еще.
— А где дети?
— Спят. Отец привез их поздно, так что быстро утихомирились. Я их уложил и вернулся к тебе.
— Станислав Викторович уехал?
— Сразу же. По слухам, нынешняя ИО моей мачехи очень ревнива, кстати, она младше меня на три года. Ты не проголодалась? Если хочешь пить, вода на тумбочке, могу заварить чай.
— Не нужно, — Сашка подумала и улеглась обратно. Ни одна мышца под ней не дрогнула, рука на бедре не пошевелилась, похоже, Яланский в самом деле решил посвятить себя исключительно воспитанию детей.
— Ты правда хочешь остатся в столице? — спросил Роман.
— Может быть, а почему ты спрашиваешь?
— Отец записал нас на среду к доктору.
— К психиатру?
В темноте она услышала, как он улыбается.
— Нет. Больше по твоей части. К какому-то очень заслуженному профессору. Отец хочет, чтобы ты наблюдалась у него, они давние знакомые.
— Но я не хочу идти к гинекологу-мужчине, Рома, — Сашка даже привстала на локте.
— Это мелочи, уверен, скоро нам подарят абонемент на курсы молодых родителей, а там не пройдет и неделя, как ты обнаружишь, что ходишь в туалет по его расписанию.
— Ты несправедлив к отцу, Роман! Почему ты так упорно отказываешься от общения с ним? — упрекнула Саша. Но тот ее перебил:
