Но нет, это действительно Миллер. Его стол чуть в стороне от нашего — и между нами сидит компания женщин, явно отмечающих чей-то развод, потому что с претензией и крепкими напитками. Но я хорошо вижу Марка и запросто узнаю его жесты: как поправляет манжет, немного лениво одергивая его к запястью, как подушечкой большого пальца потирает нижнюю губу.
Только девушка за его столом — моя ровесница, хоть внешне — полная моя противоположность. И все ее повадки прямо орут о том, что она расшибется, из платья выскочит — но уложит его в свою постель. Хотя наверняка претендует на свое место в его койке.
В той квартире, ключи от которой до сих пор у меня.
Возможно, самое время их отдать?
Швырнуть в лицо Миллеру и сказать, что больше не нуждаюсь в его подарках?
Или с ядовитой улыбочкой и ремаркой «Теперь тебе это нужнее» передать их его новой «Зае»?
— Лисица, ты где? — Андрей напоминает о себе, всплывая перед моими глазами, словно неожиданно вылетевший на встречку грузовик.
— Просто задумалась, — улыбаюсь изо всех сил.
И прячусь за меню, потому что добыча Бармаглота меня уже заметила.
Но Марк, явно по ее кивку, уже все равно поворачивает голову в нашу сторону.
Конечно, нас невозможно не заметить, так что, когда наши с Бармаглотом взгляды скрещиваются, мне остается только широко улыбаться и делать вид, что я заметила его вот буквально мгновение назад. Но, судя по настороженному взгляду его «подружки», она явно начала нервничать от моего внимания.
Знает, что у Бармаглота есть жена? Конечно знает, если у нее есть мозг размером хотя бы со спичечную головку, и она обратила внимание на безымянный палец его руки, потому что Миллер никогда не снимает обручальное кольцо. Возможно, «подружка» ещё не из опытных и не знает, что жены богатых «папиков» даже ссоры в публичном месте устраивают с достоинством, чтобы вдруг не стать звездой всех онлайн-каналов.
Бармаглот немного приподнимает бровь.
Это удивление? Не похоже. Скорее, легкая ирония.
Я отвечаю тем же, но в моем исполнении это лишь немного приподнятый уголок улыбки.
Господи, почему и, главное, откуда в моей голове строчки из какой-то песни: «Ты нашел моложе чем я»? Или там не так?
Андрей замечает, что мое внимание находится где-то у него за спиной и поворачивается.
А я успеваю проклясть себя за то, что даю ему повод для вопросов. Даже если у него нет оснований не поверить в мое: «Мы просто поздоровались, ты же помнишь, что Миллер — друг моего папы?»
Но когда взгляд Андрея снова возвращается ко мне, мне начинает казаться, что повод для беспокойства все-таки есть. Потому что Андрей редко злится. Настолько редко, что эти сведенные к переносице брови и вытянутые в тонкую нить презрительной усмешки губы наталкивают на дурные мысли.
— Друг твоего папы, да? — словно читает мои мысли он. — Он вроде женат? Или уже развелся?
— Я не… — Запинаюсь, потому что интуитивно готовлюсь оправдываться. Но ведь официально у меня нет для этого повода. Но ведь тогда мне придется… врать? — Ты говорил, что делал для него какой-то проект, вы даже руки друг другу пожимали, так что, если тебя так беспокоит вопрос семейного положения Миллера — можешь подойти и поинтересоваться сам.
Мне кажется, что в моей непосредственности не к чему придраться. Но, хоть Андрей и не развивает тему, его ироничная усмешка повисает над нашим столом, словно грозовая туча в полный штиль: нет ни грома, ни грозы и вроде не капает, но чем дальше — тем сильнее опускается и нагнетает давление.
Или это я просто придумываю, потому что знаю, как все на самом деле?
Может, мне нужно сказать ему правду?
Пока мы почти безмолвно ужинаем, обмениваясь какими-то мелочами из событий прошедшего дня, я мысленно пытаюсь оформить свое признание.
«Извини, но в наше третье свидание я дала этому мужику трахнуть себя пальцами в туалете, пока ты пытался произвести впечатление на моих подруг? Но ведь мы тогда еще не были официальной парой?»
А раз не были — зачем об этом говорить?
«Прости, но, когда ты приезжал знакомиться с моими родителями, мы с Миллером целовались».
Но ведь… просто поцелуй? Это не измена, мы даже толком и не помирились тогда.
«Я дрочила Миллеру в ту ночь, когда ты не спросил, как я добралась домой».
Сосредоточиться не получается, потому что взгляд все время перебирается в сторону Бармаглота и его подруги. Я очень стараюсь держать себя в руках и не давать Андрею повода думать, что мужик за его спиной интересует меня больше, чем он сам, но получается хреново.
Не знаю, что за байку Миллер рассказал своей новой «Зае», но она уже вообще не парится по поводу моего присутствия. Улыбается ему во все тридцать два винира (зубы смертной женщины не могут выглядеть так, словно они из фарфора и под линейку), изредка протягивает руку через стол, чтобы дотронуться до его запястья, крутит, как пропеллер, локон на палец.
Божечки, Бармаглотина, ты правда собираешься трахнуть вот ЭТО?
Мой телефон на столе моргает входящим сообщением — и я, даже еще не сняв блокировку, знаю от кого оно.
