Отум подбежала к тяжелой двери из дуба, за которыми скрывались покои сестры. Там не стояло стражи, и она, не задумываясь, потянула за увесистую ручку-кольцо. Комната Александрии была меньше, чем у нее, но была лучше обставлена. Ее мать позаботилась, чтобы в спальне наследницы, выполненной в цвете слоновой кости, были только лучшие ткани и самая дорогая мебель. Обычно комната поражала своим убранством, но теперь казалось, что в ней все растерзал дикий зверь. На полу валялись перья и битые вазы, а посреди комнаты, спрятав лицо в ладонях, сидела Александрия. Ее спина была выгнута дугой, и все ее тело тряслось.
– Лекси! – хотела закричать Отум, но с ее губ сорвался жалкий шепот. Она подошла на ватных ногах к своей сестре. – Ты все еще любишь меня?
Александрия не ответила. Отум присела возле нее и обняла сестру. Она не отпрянула, и они сидели так долго-долго, пока старшая принцесса, наконец, не показала ей свое лицо. Осунувшаяся и уставшая Александрия посмотрела на заплаканную Отум, взяла ее ладонь и поцеловала.
– Я знаю, что ты не виновата, – сказала она. – Цветочек, мне не за что злиться на тебя. Я никогда не перестану любить тебя, можешь быть уверена.
– Моя мать не доверяет тебе! – воскликнула Отум. – Ты должна как-то доказать ей свою лояльность, иначе… иначе…
– Все хорошо, я знаю. – Александрия прижала ее к себе, поцеловала в горячий лоб и уставилась перед собой, о чем-то напряженно думая. – Знаю.
Глава 2. Чернокнижник Гавлон Гущ
Отум было пятнадцать, и она все еще была некрасива. Ее волосы, как бы служанки не пытались их украсить, казались тусклыми и безжизненными, а чертами лица она не пошла в своих знаменитых родителей. Отум в своих серых и коричневых строгих платьях походила на тень, и не было во дворце человека, считающего, что из этой немногословной затворницы выйдет славная Королева.
Но она старалась: девушка никогда не пропускала занятия у учителей под надуманными предлогами и присутствовала на заседаниях Тайного совета – мать еще не позволяла ей участвовать в них, но Отум впитывала в себя все происходящее и извлекала уроки. Отец ее, Король Магнус, умер два года назад, и теперь страной управляла Галатея в качестве регента. Первым же указом она приказала отдать гигантские королевские покои Магнуса своей дочери. Они состояли из трех комнат: кабинета, спальни и тайного кабинета. Отум использовала от силы одну треть выделенных ей покоев.
Александрия часто смеялась над ней.
– Цветочек, хватит уподобляться монашкам! Радуйся своей молодости и смени уже эти скучные наряды! – Так она любила говорить.
Дочь королевы Доры, которой теперь было восемнадцать, была похожа на прекрасный цветок куда больше, чем Отум. Ее густые локоны водопадом ниспадали на небольшую белую грудь, которую Александрия всегда подчеркивала чувственными декольте. Отум не понимала, как такие вульгарные и пестрые платья могут на ком-то смотреться столь утонченно, но Александрия была способна украсить собой все, что угодно. Младшая сестра немного завидовала этой способности, но сама искренне не любила яркие цвета и избыток в чем-либо, в том числе праздности и роскоши. На ее глазах Галатея, после смерти мужа и принятии огромной власти, превратилась из красивой женщины с опасным огоньком в глазах в толстую ленивую пьяницу. Государственные дела мало заботили ее: она часто не выходила целый день из своих покоев, проводя часы в компании своих фрейлин, вина и различных яств. Теперь ей было незачем ухаживать за собой –уже не нужно было конкурировать с сотнями наложниц. Да и всех своих врагов она уже уничтожила.
Ее привычка призывать к себе в покои дочь с годами не ушла. Отум, подходя к дверям в спальню матери, частенько видела, как оттуда выходили министры, один страшней другого.
– Всегда заводи любовников с умом, доченька, – усмехаясь, советовала Галатея из раза в раз, наливая Отум в кубок розовое вино, к которому она и не думала прикоснуться. – Тебе не придется забивать свою голову ничем лишним, если окружишь себя верными людьми. А верность заслужить просто.
– Делая министров любовниками? – хмурилась Отум.
– Включая это. Поучись уму у этой суки Александрии, которую ты так обожаешь. Когда она идет, кажется, словно у нее сейчас сиськи вываляться из платья. Но дело даже не в них. Дело в той власти, которую может получить мужчина, если ты понесешь от него. Само осознание этой власти пьянит мужчин. Нет министра, который не хотел бы стать королем.
– Я не думаю, что найдется такой идиот среди министров, который на самом деле думает, что ты готова беременеть от кого-либо.
– Многие из них думают, что я дура. Наивно, не так ли? Я, человек уничтоживший Дору и всю ее шайку! Ха! Но нет, я все-таки не глупа. Матку мне вырезали в тот же день, когда тебя пришлось вынимать из чрева Кесаревым. Я попросила.
