И они начали кружиться над головой Отум, над ее платьем, массажировать ее ступни. Девушка старательно избегала взгляда на себя в зеркало, потому что прекрасно знала, что там увидит: большие глаза, обрамленные бледными ресницами, впалые щеки и крупные передние зубы, из-за которых она стеснялась улыбаться.
На нее надели платье из розовой парчи, с узором в виде звезд, лицо Отум напудрили и украсили мушками и блесками по последней моде, а на голову ей водрузили корону из дорогого полупрозрачного драгоценного камня. Она, наконец, посмотрела на себя в зеркало, и решила, что выглядит глупо.
– Спасибо, – все же изрекла Отум, понимая, что все женщины в комнате искренне старались. – Вы очень мне помогли.
В комнату вошла Королева, пышное платье которой не скрывало ее округлившихся боков и, очевидно, было ей мало. Она, вся раскрасневшаяся (как и обычно после пары-тройки пропущенных за обедом бокалов), подошла к Отум и та отвесила ей кроткий поклон.
– Девочка моя, дай мне наглядеться на тебя! – Галатея широко улыбнулась и схватила Отум за плечи. – Мда, тебя неплохо нарядили. Ты, конечно, не красотка, но в этом наряде весьма недурна собой. Брон, это платье ведь работа твоей любимой портнихи?
Брон согласно кивнула. Галатея извлекла из кармана, запрятанного в складках юбки, мешочек золотых и бросила фрейлине.
– Моя госпожа, не стоило! – Она присела в глубоком реверансе.
– Еще как стоило! Всем спасибо, можете идти.
Стоило женщинам покинуть помещение, как Королева кинулась к своему туалетному столику, села за него и начала краситься. Отум немного удивилась, ведь Галатея редко делала это со дня смерти отца.
– Вы тоже выйдете приветствовать принца? – спросила она.
– Делать мне больше нечего, – хмыкнула Галатея, старательно обводя контур глаз черной краской. – Завтра на балу познакомлюсь с этой мелюзгой.
– А для кого вы так стараетесь?
– Не твоего ума дело. Думай лучше, чем будешь развлекать нашего заморского гостя.
– Ясно. Ну, не переборщите с косметикой, – посоветовала Отум и оставила мать в одиночестве. У дверей ее уже ждали ее фрейлины, которые стройным шлейфом последовали за ней по дворцу, а уже у тронного зала к ней присоединилась и Александрия. Ее щеки раскраснелись после долгой прогулки, она жевала яблоко, но при виде Отум присела в реверансе.
– Ну вот, а ты переживала. Ты великолепно выглядишь! Будешь? – Она предложила надкусанный фрукт.
– Нет. Пойдем, выйдем на лестницу. Встретим его там, как предписано протоколом, – произнесла Отум и они двинулись вперед.
– Ты вся, как натянутая струна, – констатировала Александрия. – Расслабься. Пусть увидит перед собой уверенную в себе будущую королеву. Кстати, по слухам, в городе сейчас Гавлон Гущ. Может он даже даст представление.
– Ты прекрасно знаешь, что это невозможно. Магия, которую он практикует, запрещена на территории нашего королевства. Если хочешь посмотреть на волшебство, придворные маги всегда к твоим услугам.
– Да ладно, ты бы разве не хотела посмотреть на его магию хоть одним глазком? Мы королевских кровей и кто-кто, а мы-то уж можем это устроить. Хотя бы позвать его на завтрашний бал.
– Лекси, мне сейчас сложно думать о чем-то, кроме встречи с Эрнестом. Пожалуйста, оставь эту болтовню!
Они вышли на воздух. Старшая принцесса швырнула яблоко на землю, и его тотчас подбежал поднимать один из пажей. Затем Александрия громко зевнула, а еще через пару минут начала шагать из стороны в сторону, всем своим видом демонстрируя, как ей скучно.
– Господи, его там что, русалки на дно утащили? – воскликнула она.
– Нет, нас уже проинформировали, что он едет в карете по Центральному мосту.
Наконец, из зелени деревьев дворцового сада выехала серебристая карета, украшенная изображениями минотавров – фамильяров королевской семьи Проспары. За каретой следовало еще не меньше десяти повозок, а за ней и конница, но пока вся эта свита еще не показалась. Карета принца остановилась напротив лестницы, и Отум, старательно глядя под ноги (не хватало упасть в первую же встречу!) спустилась вниз по ступеням. Ее сердце колотилось в груди, а в голове роились тревожные мысли. Она надеялась, что за тонной белил, нанесенных фрейлинами, не было видно ее предательского румянца.
Дверь кареты открыл лакей. Оттуда вышел высокий молодой человек. Он был похож на свои изображения, разве что художники немного льстили ему: у Эрнеста был крючковатый нос, а его округлый животик не скрывали даже штаны с высоким поясом. Он был одет в бирюзовый сюртук, который в Люмерии сочли бы неуместно вычурным. Видимо, любовь к ярким вещам была их с Александрией общей чертой, но на этом их фамильное сходство заканчивалось. Эрнест потянулся и с любопытством уставился на Отум, внимательно оглядел ее и улыбнулся.
– Ваше Величество, вы еще прекраснее, чем о вас говорят, – произнес он, галантно поклонился, после чего взял ручку Отум и прижался к ней губами. Его голос звучал немного гнусаво.
