– Я молча доходила до середины июля и никоим образом не выдала своего интересного положения. Блевала только на улице, впадала в валившую с ног спячку лишь в отсутствие обоих родителей. Это было не сложно, так как они все так же днями напролет пропадали на работах. Позволяла себе слезы редко и в ночное время. Лишний вес и излюбленные бесформенные одежды в этом случае сыграли мне на руку. Четыре месяца мне удавалось оставаться идеальной дочкой идеальных родителей, но ничто не вечно.
<p>Мама</p><p><emphasis>Июль 1986</emphasis></p>– Мам… – Пришло время. Тянуть больше нельзя.
С похорон Прокоповны еще не прошло сорока дней, а это значило, что ее душа еще здесь, и в том, что в такой ответственный момент она рядом, я ни на секунду не сомневаюсь.
На веранде, которую давно перестроила под свой кабинет, мама занята работой. Очки, идеальное каре, строгое выражение лица, осанка, которой позавидовала бы любая выпускница школы благородных девиц, и даже дома – синее платье строгого кроя. Мама увлеченно перебирает бумаги, коих на ее столе несколько стопок. Что-то читает, что-то записывает, что-то выбрасывает. Стою в дверном проеме, скованная страхом войти и взглянуть в холодные глаза. Еще в раннем детстве меня приучили не беспокоить ни маму, ни отца, если они заняты важными делами государственного масштаба. А сейчас мало того, что я решилась ее отвлечь, так еще и с какой новостью. Но ждать подходящего, удобного случая, чтоб поговорить, нет смысла – мама никогда не бывает свободной, а для таких разговоров еще не придумали подходящее время.
– Кира. – Мама замерла. – Тебе ведь известно, что, пока я работаю, лучше меня не трогать. Если ты ко мне с каким-то бесполезным разговором, смело можешь закрывать дверь с той стороны. Мне не до глупостей.
Мама, едва подарив мне взгляд длиною в пару секунд, снова склонила голову над какой-то документацией. В голове вдруг промелькнули все случаи, когда мне было страшно: вот я на спор ворую в соседском саду вишни; вот перехожу через самодельный мост бурлящий ручей; вот стою в лесу в гордом одиночестве, а где-то совсем рядом слышу вой; вот на меня летит раздутая жаба, и я начинаю тонуть; вот… Да случалось в жизни много приступов страха, но не таких, которые превращают кровь в лед, а сердце – в пульсирующий воздушный шар с шипами. Я уже практически готова вылететь за дверь, но… Прокоповна была права – родителям нужно время, чтоб свыкнуться с новостью, а если я буду тянуть, хуже сделаю только себе.
– Хорошо. Как скажешь. Вот родится твой внук или внучка, тогда и поговорим. Думаю, через несколько месяцев разговор и вправду будет не таким глупым, как сегодня. – Хотелось произнести все это дерзко, с вызовом, но слова звучат привычно тихо.
