Когда-то давно я видела по телевизору демонстрацию ядерного взрыва, это безумно жуткое зрелище, до мурашек, до дрожи, до легкого головокружения. Огненные клубы дыма восхищают и пугают одновременно и с одинаковой силой. Когда до тебя доходит, сколько разрушительной силы заключено в тяжелых облаках, похожих на огромный гриб, мелкая дрожь пробирает все тело. А затем ты тихо радуешься, что это всего лишь телевидение, что это где-то там. Но здесь и сейчас я становлюсь единственным свидетелем мощнейшего взрыва, который не покажут по телевизору, но последствия которого мне придется переживать в одиночку.
Мама неторопливо отложила в сторону бумаги. Встала. Сняла очки, аккуратно сложив их, хотела, видимо, положить на стол, но уронила на пол. Взглянула на них, но не стала поднимать. Ни криков, ни истерик, ни упреков, от чего мне становится еще хуже. Мама всегда была сдержанной, и я никогда не знала до конца, что творится в ее голове, а тем более в душе и на сердце. «Непозволительная роскошь для директора школы быть шутом. Репутация – это залог уважительного к тебе отношения, а кто станет уважать мягкотелого начальника?» – любила повторять мать. За все годы своей школьной карьеры она и вправду заработала себе очень серьезную репутацию, за спиной все без исключения величали ее Фюрером. Ее одержимость порядком и правилами не один раз подводила ее к черте – народ требовал ее увольнения, но в глазах вышестоящего руководства мама была, есть и остается идеальным работником, которого нужно не увольнять, а холить и лелеять.
Вот и сейчас, мама не была бы мамой, если б не сумела пережить ядерный взрыв внутри себя. Я видела его в ее глазах, но он никак не проявился на поверхности.
– И когда же в наши с отцом семейные статусы будут внесены коррективы?
– В конце декабря.
– О, какой замечательный подарок к праздникам. Что ж, спасибо, дочка. – Мама продолжает стоять за своим столом, только руки спрятала в накладные карманы платья. Лицо непробиваемое, а глаза… Только глаза транслируют то, что творится внутри, когда несколько раз в минуту меняют цвет от кровавого до черного. – Хорошо. Спасибо, что предупредила. Что-то еще?
Теперь в моей голове происходили взрывы, десятки маленьких «ба-бах», я ожидала какой угодно реакции, но точно не подобного искусственного спокойствия.
– И ты даже не поинтересуешься, как так случилось и кто отец?
– А эти вопросы как-то могут повлиять на то, что уже произошло?
– Я буду рожать.
– Хорошо.
– И ты даже не предложишь сделать аборт?
