– Итан видел, что мне сложно заводить друзей. В тот год я так много молчала, что почти разучилась говорить. А потом мне пришлось играть главную роль в мюзикле, и нужно было каким-то образом заново разрабатывать голос. «Практикуйся с маленькими ребятишками, Энни, – советовал он. – Они расскажут тебе обо всем на свете». Мы ходили на детскую площадку, и я болтала со всеми малышами из начальной школы. Им казалось, это круто, что я приехала откуда-то издалека. А мне нравилось вести с ними беседы. Так и началась вся эта кошмарная заваруха.
«Вся эта кошмарная заваруха». Энни Уитакер добывала у детей сведения об их жизни и передавала Итану. Это ли не доказательство, которое искала Рут?
«Сохраняй спокойствие», – напоминает она себе.
– Вы рассказали ему о моей кошке.
– О кошке?
Роза бросает взгляд на остальных женщин, затем снова смотрит на Рут.
– Ее звали Нэла, – продолжает Рут. – Вы рассказали ему о Нэле, и Итан воспользовался этим, чтобы заманить меня в фургон.
– Мне очень жаль, – говорит Роза. – Честное слово, я этого не помню. Я несколько раз видела тебя на качелях за домом. Это все мои воспоминания о тебе. Мне следовало получше присмотреться, что он за человек. Нам всем следовало.
Услышав это, Эмити вскакивает.
– Я была ребенком, – оправдывается она, выбирая травинки из волос. – Откуда мне было знать, чем это обернется?
– Чем обернется твое вранье? – Роза пристально смотрит на Эмити.
– Чем обернется мое желание нравиться ему. Пусть даже он и обижал меня. Ты ведь понимаешь, да? Он умел показать, что ты самый важный человек в мире.
Роза переводит взгляд на Хелен.
– А через минуту – что ты самый отвратительный человек.
– Он был таким и в детстве, – кивает Хелен. – В нем чувствовалась сила. То, чего не хватало моим детям, и, признаюсь, это меня в нем привлекало.
Широко раскрыв глаза, Эмити смотрит на нее так, словно внимает речам мудреца.
– Я очень сожалею, что не забила тревогу по поводу поведения Итана раньше. – Теперь Хелен обращается к Рут. – Годами я уговаривала себя, что его… склонности… всего лишь подтверждают его гениальность. Я говорю не о его интересе к маленьким девочкам, – поясняет она, заметив, как ужаснулась Рут. – А о стремлении все держать под контролем. Итан был перфекционистом, и мне нравилось думать, что это моя заслуга. Разумеется, все, чем он был похож на моего мужа, я не замечала.
– С того времени меня постоянно тянет к таким мужчинам, как он, – признается Эмити. – Именно ты, Рут, помогла мне понять, что из-за него нормальные парни кажутся скучными.
Роза качает головой:
– Эмити, от этого можно избавиться с помощью терапии, поверь.
– Наверное, мне действительно это нужно, – отвечает та. – Потому что мне порой его так не хватает.
– И мне, – в один голос говорят Хелен и Роза.
Рут вспоминает, как в Осло до нее дошло, что Хелен была влюблена в Итана. В утроенном виде это признание вызывает у нее такую ярость, что становится тошно.
– Я вас не понимаю! – выкрикивает она, порываясь встать. – Вы забыли, что он творил?
– Не забывали ни на секунду. – Хелен протягивает руку, чтобы удержать ее. – Сядьте, Рут-Энн. Знаю, вам больно это слышать. Но ведь именно этого вы и добивались. Или предпочитаете, чтобы мы солгали?
Рут мнется. С одной стороны, ей хочется убежать отсюда. Но в ушах звучат слова инспектора Кэнтона, произнесенные пять лет назад. Сколько еще времени она намерена оставаться запертой в той комнате?
Она вновь усаживается и сверлит Хелен взглядом – надеясь, что ледяным.
– Итан приезжал в ваш дом в Хобене? – спрашивает она. – В юности?
– Приезжал.
– Причинил ли он кому-либо вред, пока жил у вас?
Хелен встречается взглядом с Рут.
– Я бы ответила, если бы знала.
– Тогда что он у вас делал?
– Поддерживал убитую горем мать, – отвечает Хелен, все еще не отводя глаз. – По крайней мере, тогда мне так казалось. Чтобы навестить меня, иногда ему приходилось много часов провести за рулем, в то время как мои собственные дети даже не отвечали на звонки.
– Рассчитываете, что я стану вам сочувствовать? – с изумлением спрашивает Рут.
– Надеюсь, что хотя бы немного. Точно так же, как я сочувствую вам. Вам, Рут-Энн, пришлось пережить то, чего я никому не пожелаю.
Желание бороться покидает Рут. Эта женщина непробиваема.
Рут разыгрывает последнюю оставшуюся в рукаве карту.
– Хелен, как насчет «Nydelig»? Или прикажете называть вас Йонасом? В книге ведь описана совсем другая история.
Эмити и Роза выжидающе смотрят на Хелен. Видимо, им тоже интересно, что она ответит.
Улыбка Хелен приводит Рут в негодование.
– Гейб мне сказал, что вы взяли книгу. Она никогда не предназначалась для широкой публики.
– Тогда зачем вы ее написали?
