— Я Стас, — представился сосед. Они пожали руки. — Живу здесь с рождения, — казалось, что говорил он важно, но в то же время расслабленно и дружелюбно, — одним словом, обаятельно. — Мне было лет семь, когда я узнал о смерти твоих родителей. Ты уже знаешь? — Иван кивнул. — Ещё раз соболезную. Ты здесь всегда жил, я тебя часто встречал. В молодости ты даже устраивал погромы. Со своим другом. Как его…
— Может, Виктор Мулин? — подходя, подсказала Катя.
— Да, — сказал Стас. — А вы откуда его знаете?
— Он мой отец.
— Ого! — сдержанно удивился сосед. — Они такие пьянки пару раз устраивали, лет пятнадцать назад, что я под одеяло кутался от страха… Ну надо же… — Стас улыбнулся. — И ты его невеста?
Катя обняла Ивана, гордо кивнув, словно её спрашивали, не ей ли принадлежит кубок за победу в главной олимпиаде по магическому мастерству.
— С ума сойти! — воскликнул Стас. — Теперь понятно, где ты пропадал целых два года! Надо же. Я помню тебя мужчиной средних лет, а теперь вижу перед собой совсем ещё юного человека.
Иван кивнул.
— Приходите на новоселье. Я снова здесь буду жить. Кстати, кто это с вами живёт, Стас?
— Жена, Евфросиния.
Все пятеро поднялись на четвёртый этаж к Ивану и уселись пить чай.
И тут Володя остановил свой взгляд на одной из стенок. Ваня и Катя обернулись туда, обнаружив висящую на гвозде гитару. Вова взял её и задрынькал, создав весёлый шум.
— Всегда хотел научиться играть, — так же весело сказал он.
Катя же подошла к кровати и взяла с неё листок. На нём неразборчивым подчерком Ивана, который она уже научилась разбирать, был написан текст песни «Мочи кериланцев». Многие слова были зачеркнуты и записаны заново, а над каждой строчкой были подписаны как минимум три аккорда, правда, кроме одного, все были зачёркнуты, и ещё снизу были подрисованы ноты.
— Теперь я вижу даже, что ты играл, — радостно сказала Катя, увидев слова любимой песни.
Всё так же сидя за столом, Иван спросил друга:
— Ты останешься с Оксаной?
— Да, но мы все будем тебя навещать! Я и Виктору скажу. А ты здесь останешься?
— Да, Вова.
И Иван, встав из-за стола, подошёл к Кате. Он обнял её за плечи, поцеловал в правую округленькую щёку и тихо сказал на ухо:
— Оставайся тут. Мы будем жить вдвоём.
Она улыбнулась и посмотрела на него своими широко раскрытыми циановыми глазами.
— Я согласна.
Иван и дочь Виктора жили в квартире на улице Сов уже больше недели. На улице становилось всё теплее. И вот, когда двадцать шестого июня Иван рассматривал старые фотографии, общался с соседом, решая надо ли ему идти к Виктору со своим зельем памяти, Катя, предупредив жениха, пошла гулять одна и специально отправилась в парк, где нашла ту самую скамейку.
— Привет, — послышался со спины голос принцессы.
Катя обернулась. Та была, как обычно, спокойна.
— Как дела? — спросила она.
— Хорошо, — сухо ответила Катя. — Мы договорились о месте, но не договорились о времени.
Так было удобнее. Мало ли какие дела могли возникнуть.
— Ты хоть подготовилась? — с почти незаметной дерзкой усмешкой сказала Дарья.
— Не волнуйся, — с умеренной злостью ответила Катя, — тебе хватит. Я уступаю тебе выбор. Когда?
— Когда что?
— Наш бой.
«Сегодня, — думала принцесса, — отец сказал мне, что в Кроне какое-то заседание, а вот завтра там будет более-менее пусто…»
— Двадцать седьмого, — произнесла принцесса.
— Отлично, — воскликнула Катя. — Всего наилучшего.
— Того же.
Катя отвернулась и ушла.
— Мне надо увидеть Ванюшу, — произнесла дочь короля и взлетела.
С неба она проследила за Катей и заметила, что та идёт в старый район, на неизвестную ей улицу. «Куда это она направляется?!» В конце концов, Катя зашла в четырёхэтажный дом старой постройки.
И вдруг парящая над городом заметила в двухстах шагах от здания знакомую макушку тёмных волос. Фигура двигалась к этому дому. Даша спустилась поближе и убедилась, что это действительно Иван. Она уже больше не могла ждать и терпеть…
Дарья оказалась ровно над ним, примерно на высоте десяти метров. Иван шёл медленно, вид у него был задумчивый. Встретить в столичных городах парящего в небе человека было не редкостью, и он не обращал на это внимания, продолжая всё глубже погружаться в свои мысли. И вдруг молодая женщина резко спикировала. Она налетела на него, как коршун на добычу, из неоткуда, сильно поцеловала, а он, ничего не понимая, ошарашенный, просто застыл.
Через несколько минут она наконец отошла.
— Я больше не могла, — выдохнула с волнением Дарья.
— А… Что такое… — он взглянул, нет ли в округе Кати, и спросил: — А зачем?
— Я люблю тебя! Я хочу, чтобы ты вспомнил всё и был снова со мной.
— Снова… Но я ничего не помню. Когда память вернётся (если вернётся), то неизвестно, что будет с моими чувствами. Я ведь испытываю их и после забвения.
— Я не думаю, — поняв намёк, возразила Даша, — что ты выберешь Катю, несмотря на то, что это дочь твоего друга.
— Виктор и Катя не один и тот же человек, хотя и родные.
— Я прошу, — взмолила Даша. — Давай сейчас начнём отношения. Я помогу тебе всё вспомнить.
