— Простите, — возбуждённо начал он. — Вы меня знаете? Вы здесь живёте? Как попасть в квартиру?
— Для начала, в какую? — сказал человек.
— Я живу на четвёртом этаже.
— Хм… Четвёртый уже давно не обживается. Если вы не знаете, то в нашем доме уже давно отменили ключную систему и поставили магическую огненную, как и везде.
— Кроме нашего, — грустно усмехнулась Катя. Иван дал бы зуб, что если бы Вова не жил с ней в одной квартире и не был знаком с её семьёй, то точно бы захохотал — он ведь любит немного позлорадствовать.
— Что за новая система? — осведомился Иван.
— Это когда хозяин квартиры, — говорила девушка, — должен сказать свою фамилию. Если это он, то входная дверь ему откроется, а если нет… Ты же лучше меня знаешь, Вань, что огонь распознаёт ложь и опаляет человека. Если он ломится в дверь — его обжигает сильнее.
Иван почувствовал липкий страх. Старый добрый огонь в своём репертуаре. Вова же усмехнулся.
— А вы меня знаете? — спросил Иван жильца дома.
— Послушайте, — сказал тот. — Мне мусор надо выносить…
— Дайте, — сказал Володя и, подлетев к нему, отобрал чёрный мешок, подбежал к окну, открыл, что-то прошептал, наклонившись к мешку, кинул его, и мусор сгорел в полёте.
— О, смотрю, вы маги! Надо было тоже пойти учиться после девятого класса, жить было бы проще. Ладно, — сказал привередливый житель дома. — Спасибо. Но я в первый раз вижу вас всех.
— Как! — недоумевала Катя, показывая на своего спутника. — И Ваню?
Житель пожал плечами.
— А когда вы здесь поселились? — спросил Иван.
— Да совсем недавно, буквально пару недель назад.
— Тогда понятно. А вы не знаете, другие ваши соседи здесь давно живут?
Прохожий снова пожал плечами и ушёл к себе. Иван, а за ним и его спутники побежали наверх. На четвёртом этаже стояла железная дверь, по периметру которой горело пламя. Иван отошёл подальше и, охваченный страхом, крикнул:
— Тишков.
Огонь исчез.
— Если что, — сказала Катя, — я могу его потушить.
— А когда он вновь вернётся? — поинтересовался у неё Володя.
— Как только мы снова закроем дверь.
Все трое зашли внутрь.
— Я здесь был, — вдруг сказал Иван. — Тут всё так знакомо…
— Понятно ж, — усмехнулся Вова.
— Замок меняют местные домоправители по указу кроны, — рассказывала Катя. — Это теперь норма — переводить все дома на огненные замки и высылать жильцам квитанции об оплате. Мы скоро тоже такую найдём. Не меньше тридцати золотых. Я думаю она дешевле, чиновники из Кроны просто зарабатывают на нас.
— Как интересно! — съязвил Володя. — Ты нам здесь лекцию решила устроить?
— Мне интересно, — Иван решил, что надо будет пореже брать с собой сразу их обоих.
По всей квартире висели бело-зелёные обои с красными рисунками пожаров. Прямо стоял длинный старый стол из елово-грифонового дерева с тремя высокими стульями. Налево по коридору располагалась небольшая комната, в которой находились лишь широкая кровать да шкаф с одеждой. Некоторая была разбросана по полу, и Ивану какие-то кофты, рубашки, кафтаны и бриджи показались знакомыми. Окна были большие, а на подоконнике стояли кактусы, чья макушка уже блёкло горела огнём. Иван подошёл к ним, растёр руки и плеснул в них чем-то вроде бензина. Кактусы запылали ярче.
— Совсем завяли, — сказал хозяин. — Я их как свечи использую.
— Больно у тебя холодно, — заметил друг.
— Действительно, — подтвердила девушка. — На дворе лето, а у тебя ранняя весна.
Ивана почему-то что-то поманило на кухню. Катя и Вова пошли за ним. Хозяин подошёл к холодильнику и открыл его. Оттуда повеяло таким холодом, что Катя вскрикнула. Володя недовольно закатил глаза.
— Закрой, пожалуйста, — попросила Катя, обнимая себя руками.
Иван просунул внутрь руку и, ухватил какой-то рычаг, потянул его вниз. Воздух от холодильника потеплел.
— Кажется, я остудил его, — здесь как-то всё легко вспоминалось. — Оставил запасы на всякий случай. Идите за стол.
Чего за этим столом чего только не было! Летающие шашлыки, лосось из океана Сердце, салат из синих огурцов и багряна — нечто вроде помидора, только острее, — шоколадные жуки, вода из самых чистых прорубей Борсии, способная чуть ли не исцелять раны!
Доев, Володя отвалился на спинку стула и заулыбался, как он обычно делал, когда переедал. Иван ему завидовал. Он в таких ситуациях испытывал жуткий дискомфорт.
— Послушай, — сказала, поев, Катя. — А ведь у тебя есть какие-то альбомы, я имею в виду с фотографиями.
Иван уронил чашку, и она разбилась.
— На счастье, — послышался Вова.
— Точно, — проговорил Иван. — Фотоальбом! А сколько с ним я могу вспомнить!
Он впился губами ей в лоб и бросился в свою комнату. Там стояла тумбочка. Иван открыл её и достал альбом, на котором было вырезано пять букв: «Жизнь».
Он с Вовой и Катей уселся на кровать и стал смотреть фотографии. На первой же странице стояли мужчина и женщина с ребёнком.
— Это родители, — горько проговорил сын, узнав отца и мать, затем перелистнул страницу.
Катя радостно вскрикнула. На следующей фотографии Иван, тех же лет что и сейчас, в шортах и футболке, стоял босиком на песке на фоне моря и заката, рядом с Виктором.
— У тебя тут грустные глаза, — заметила Катя.
