Иван заметил, что Фёдор хотел что-то сказать, но не находил слов.
— Что же вы молчите? — поинтересовался Иван. — У вас и язык больше не работает, не только совесть?
— Зачем так? — тихо и неразборчиво пробормотал тот, но Иван всё понял.
— Я согласен, — воскликнул он. — Зачем так? Приезжать во враждебную тебе страну и соблазнять замужнюю женщину. Такое происходит не от богатства, а от комплексов.
— Ваня, — начал было Виктор, но Иван оборвал его.
— Я попрошу вас… — начал Фёдор.
— Ну проси, а лучше умоляй, — как можно более нагло выцедил Иван, что Виктор отвернулся, и Ваня краем уха услышал его тихий смешок. Он всегда так делал, когда смеяться было некрасиво. Виолетта сидела как в оцепенении. «Видно, знаешь, как говорить надо, потому и молчишь», — думал Иван о Фёдоре, а затем продолжил вслух: — Я думаю, Вить, нам не надо больше здесь сегодня оставаться, рядом с этим лже-аристократом (глаза кериланца выпучились от злости). А вам, мадам, я бы не советовал иметь какие-либо отношения с этим вот ничтожеством, они там все, по-моему, такие…Желаю вовремя одуматься. Пойдём, Вить.
Оба выходили из помещения, чувствуя себя победителями. Иван не заметил, чтобы его друг посмотрел на бывшую жену, зато поймал его смелый взгляд, обращённый на кериланца.
Они спустились вниз, вышли из дома и вдруг сильно рассмеялись.
— Ну ты и сказанул, — проговорил Виктор.
— Да так и надо ему, — вякнул Ваня.
— У меня даже обида на них прошла. Ну, что теперь делать будем?
— Как насчёт бутылочки магического Южного коньяка марки «Чаша»? Посидим у меня, песенки попоём.
— Я за!
— Заодно Вадик обещал тилисом треснуть, сказать, как я могу с Дашей связаться.
— Точно, он же с Мариной живёт!
В такой день даже дождь закончился. Иван жил сегодня в предвкушении того, что ему скажет Вадим. Друзья купили «Чашу» и отправились к Ивану.
— Я готовлю патриотическую песню, — рассказывал Ваня. — Скоро споём её для всех.
Они веселились, а когда стукнуло девять, Иван связался с Вадимом.
— Смотри, — он сообщил Ивану какой-то тилис. — Это мне Марина дала.
— Они общались? — спросил Ваня.
— Нет, это ещё летом Даша ей дала.
— Кстати, ты знаешь, что Дашка была дальней родственницей королевской семьи?
Вадим громко рассмеялся.
— Да я даже у королевы спрашивал, — заверил его Иван. — Можешь не смеяться.
— Да не в этом дело. Я даже думаю, что в таком случае тебе надо бы поунять свой пыл по отношению к Даше.
— А что?
— Ты не понимаешь?
— Нет.
— Знаешь, Марина же хорошо с ней дружила. Они вместе ходили к королеве. Так вот. Даша никакая не дальняя родственница короля и королевы…Она их дочь!
Иван чуть ли тилис не уронил. Ну надо же, он влюбился в принцессу! И она это не афишировала, даже скрывала. Эта скромность в ней тоже восхитила его.
— Слушай, позови Виктора, — попросил Вадим.
Иван сделал это с удовольствием, а потом тихо сидел и размышлял о словах приятеля.
* * *
Пролетали дни, недели… Иван понял, что Даша и ему и Марине дала один и тот же адрес тилиса, по которому нельзя было связаться. Кончился октябрь. Дни проходили мрачно и скучно. Очень скоро в Иване появилась новая странность…
Началось всё с того, что, идя по улице, он увидел слегка полную девушку с рыжими волосами и с округлой формой прически сзади. Сердце нашего героя затрепетало! Он робко подошел ближе, но когда обогнал женщину, понял, что это не Даша.
И так ни один раз. Ему постоянно казалось, что какая-либо похожая на неё девушка — это и есть она. За пару недель он наловил около двадцати таких принцесс.
— Ну и угораздило тебя в принцессу влюбиться, — говорил ему Виктор.
— Самое главное, — отвечал Иван, — никто даже не знает, что у королевской четы есть дети.
Однажды в конце ноября Иван и Виктор сидели в кабинете и перебирали бумаги, так как спокойствие по отношению к Керилану уже достигло своего пика.
— Вот я хотел спросить, — сказал Витя. — Что моей дочери средней делать?
— Кате?
— Да, да.
— А что с ней?
— Да вот ей уже шестнадцать лет, а до сих пор кавалера не было. Она у меня и спрашивает, как ей быть. Тяжело без него, а у старшей их пруд пруди. Во всяком случае
— Ну что ж. Скажу я твоей дочери, что важно не только, чтобы были отношения, а чтобы была любовь. Я ведь тоже, когда в двадцать лет жену свою уродливую подцепил, думал, вот хорошо, на меня хоть какая-то девушка посмотрела.
— А я тебе скажу, ты и другим нравился.
— Я этого не замечал. Ну вот. А теперь мне нужен лишь один человек, и какая мне разница, смотрят ли на меня сейчас другие женщины. Мне одна она нужна.
— Всё ты по себе смотришь.
— Может быть. Делюсь своим опытом, другого не имею. А, может быть, бог специально её такой делает, чтобы на неё никто не смотрел…
— Но она у меня умница, красавица…
— Может быть, но, наверное, её бог к чему-то, а, скорее, к кому-то другому готовит.
— Тогда почему же бог не сделал так, чтобы ты был счастлив с нашей принцессой?
— А он сделал, — горячо сказал Иван. — Только я такой дурак, что уехал, — он огрел себя летящей над столом папкой. — Она же просила остаться!..
