— Что не весел, нос повесил?
— Да зря я из штаба уехал, — отвечал он.
— А что там, любовь-морковь?
Иван горько кивнул.
— Ну ничего, — посмеялся над ним приятель. — Пройдёт пара дней, и всё забудешь.
Как часто в последствии Иван, вспоминая эту фразу, отвечал на неё: «Как бы я хотел, чтобы это было так», абсолютно не тая никакой ни злобы, ни обиды на насмешку и самого приятеля.
Однако дни проходили пустыми. Вскоре, числу к седьмому, солнце перестало быть практически круглосуточным, а к десяти вечера погода портилась.
Как-то, изрядно поужинав, Иван поехал уже к вечеру в хорошую погоду вместе со своей отпускной компанией к стоящей рядом дамбе. Оттуда был виден восхитительный закат. Ваня уныло сел на край моста и снова начал смотреть на уходящую звезду.
— Вот парадокс, — думал он вслух. — Обычно во всех романтических историях перед закатом сидят двое, а я тут один сижу и думаю о той, что сейчас вдалеке от меня. Вспоминает ли она меня… Любит ли… О, Даша…
* * *
Путёвка в Аргамию подошла к концу, и Иван вернулся в Доброград. Числу к двадцать пятому с ним связался Виктор. Этот день выдался мрачным, даже пару часов лил дождь. В душе Ивана всё более-менее приутихло, хотя в сердце всё ещё хранилось жгучее чувство.
Двое старых друзей встретились в кафе и начали поедать всякую магическую пищу. Виктор обложил его своими проблемами, что помогало Ивану забыть свои.
— Представляешь, — Витя отрезал кусок от крылышка синего медведя. — Жена через десять дней с этим Фёдором уезжает, и дочь мою младшую забирает!
— Это какая? Которая патриотка?
— Нет, младшую, говорю же.
— Ну так ничего страшного, пускай катятся в Керилан.
— Ничего смешного, когда речь идёт о моих детях?! Я их всех одинаково ценю.
— А я по-разному, — рассмеялся Иван. — Не мои же… Подожди, карманный тилис работает…
Он вытащил из штанов свой раздолбанный тилис, который плохо переключал каналы связи, но тот лишь трещал.
— Ничего нельзя посмотреть, — проворчал Иван и сунул тилис обратно.
— Для твоей раздолбайки тут аура плохая, — заметил Виктор.
В общем-то, он был прав: тилис, привязанный к магической силе Ивана, плохо работал в этой части города, как и все тилисы, что были у владельцев с огненным шариком над головой. На это накладывалось и плохое техническое состояние устройства.
Через пару часов Ваня отправился домой. Там уже по обычному тилису с ним связался Вадим.
— Уже все разъехались, — сказал он.
— Как дела-то у тебя?
— Хорошо, мы с Маринкой живём. Ты не ревнуешь?
— Нет, — искренне сказал Ваня. — У меня к ней ничего не осталось. А как же жена?
— Да мы без пяти минут в разводе.
Через некоторое время Иван начал тормошить свой карманный тилис. Наконец он выдал практически убегающими буквами:
«Привет, это Даша Чаева. Ты меня помнишь? Мы вместе работали в штабе».
Это было письмом. Оно не вызвало в Иване пока что особых потрясений, лишь интерес и желание общения.
«Как тебя забыть», — ответил он, тоже письмом.
Они писали друг другу, кто что знает об их общих знакомых. И вдруг от Даши прилетело затёртыми буквами:
«А я тебе ещё нравлюсь?»
«Конечно, — писал он. — А я тебе?»
«Да».
«Кстати, а где ты живёшь, чем занимаешься, как с тобой вообще можно связаться?»
«Адрес я тебе свой потом скажу», — это письмо Даши показалось Ивану намёком на продолжение их отношений.
Он хотел увидеть её через экран тилиса, но она оборвала его и написала:
«Только пиши, не надо ничего больше делать. Рядом моя мама».
Иван начал представлять, как выглядит её мать, как Даша перестала писать. Он решил, что потом как-нибудь ещё с ней свяжется.
Прошло два дня. Ваня всё сидел дома, на календаре красовалось двадцать девятое августа, а за окном было беспробудно пасмурно, постоянно лил дождь. Наверное, как ему казалось, в душе из-за этой скверной погоды поселились грусть и тоска.
Вечером он вышел пройтись по улице. Там он не встретил ни одного знакомого или хотя бы приятного лица. Вскоре Ваня вытащил свой карманный тилис и написал Даше письмо, в котором просто спрашивал о том, как она живёт.
После он пришёл домой, посидел ещё чуть-чуть за всякими уже давно наскучившими занятиями и улёгся спать.
Вскоре он понял для себя, что та хандра в нём родилась из-за того, что он не мог поговорить со своей любовью… Ответов от Даши не было никаких, тилис её совсем перестал как-либо реагировать на сигналы Ивана. Где она находилась в физическом, а не в тлистовом пространстве, он не знал, а знаков, говорящих об этом, он в её тилисовом адресе не нашёл, поэтому отправлять ей голубей тоже не мог.
Но человеку не дано постоянно грустить и в тишине жить, хотя бы потому что окружающий мир ему этого не даст.
