А они повернулись и ржать, особенно Климов. Думает, сволочь, что я его ещё люблю. Дурак. Да я его вообще не любила! Чуть понравился, а эти идиотки всё раздули из мухи слона!
Если кого и полюблю когда-нибудь, то того парня из сна. Мне кажется, что он актёр.
Ну так вот. Дети-то плачут, мальчик один на меня жалобно посмотрел и ручки сложил — «помоги», мол, говорит, а другой: «Уходи, сами справимся». Меня, наверное, защитить хотел. Дети же совсем. Девочка ревёт без перерыва, и кровь у неё на руке.
А Олег поддакивает: «Не мешай, иди давай!»
Костя в меня камнем кинул, я продолжила на них кричать. А Оля держит меня, говорит: «Пошли отсюда, себя побереги, не наши, мол, проблемы».
Как вообще можно спокойно смотреть, как у детей хлеб отбирают! Я Олю отмахнула. Только Олег и Костя подходить начали, Вера завизжала и убежала, трусиха. Дима с Валей детей держали.
Я попыталась отобрать у Климова деньги, которые он у детей стырил, а он мне со всей дури ногой в живот треснул. Я на асфальт упала, руку разбила и дышать не могла. Увидев это, Валя сказал, что ему домой надо, Олег спросил ни к мамочке ли, стал смеяться, а Климов ещё хуже оказался, сказал: «Не вздумай стучать, настучишь — позабочусь, чтобы твой папаша из гвардии к ним попал», — и указал на бедных, плачущих детей.
Я никогда никого так ни ненавидела, как Костю Климова! Оля побежала мне помогать, Костя толкнул её, с неё слетели очки, и они их раздавил ногой. Я еле выговорила: «Подлец! Сволочь!» Олег стоял и подхохатывал. Тут совесть проснулась у Димы, говорит, мол, что девчонок бьёте? Хватит, типо. Я закричала ему, что сил было: «Молодец!» Оля ко мне подползла и начала помогать вставать. Рука была в крови, вся разбита, левая. Я ещё перепугалась, что она сломалась у меня в том же месте, где и два года назад, но боженька уберёг — цела рука!
Дальше я плохо помню, как было. Главное, Дима на нашу сторону перешёл, но Олег и его отколошматил. От Кости Дима бы стал убегать, он его боится, и я это вижу. А вообще Костя на самом деле очень трусит с мальчиками драться, проще запугать друзей крутыми родителями. Затем они с Олегом ещё пару раз нас ударили, меня Климов треснул носком ботинка в бок, отчего у меня опять дыхание перехватило. А потом они забрали деньги и убежали.
Я встала, пошла к детям, хотела помочь, думала даже домой к себе их сводить, может, папа бы им помог. Но они шуганные, видно, как я к ним шаг сделала — сразу умчались.
Я ещё и ногу повредила. Самой идти было очень сложно. Оля взяла за одно плечо, а Дима за другое. Но потом он вдруг отказался мне помогать, гордый весь из себя! Говорит: «Что, типо, я тут с неудачницами тусоваться буду, сама дойдёшь, не инвалидка», ещё выдавил свою новую насмешку, типо от нас с Олей воняет. Я мылась сегодня, а от Оли совсем никогда не пахло, ей даже под вечер прохладно стало. Как в тот раз, когда он назвал Веру коровой. Я никогда не видела коров с дистрофией! Ладно, всё равно спасибо ему, что он хоть вступился за нас.
В итоге Оля меня сначала поругала, мол, на фига ввязалась, а потом довела до дома.
Естественно, на меня наорали, хотя и пожалели, когда я всё рассказала (еле удалось, блин). Папа, ни слова не сказав, пошёл спать, мама с Оксаной пожалели, и я ещё наплакалась у себя в комнате. Одна Оксана пришла утешить, хоть кто-то обо мне думает, хотя у неё совсем нет на меня времени.
Я опять начала мечтать встретить парня. Даже не важно красивого или нет, главное доброго, тёплого и понимающего. Пусть даже я его буду ото всех защищать, но он меня поймёт! Чтобы он стал мне мужем. Если он будет меня любить — я ему всё на свете прощать буду!
Но думаю, что, конечно же, мне ничего не светит. На меня никто никогда не обратит внимания и нечего мечтать. Родители говорят, что я красивая, но мальчики этого не думают. Тем более в классе, где девочек в 2,5 раза больше, кем я могу быть! Все они гады, и тот, кто во снах, тоже — он ведь только во снах.
Я никому не нужна! Всё ужасно, все гады! Меня никто не любит! Я их ненавижу! Гори всё огнём!
А затем подпись другой ручкой:
Иван встал с кровати. Он был очень поражён прочитанным.
— Не надо так, Катя, — тихо сказал он. — Всегда есть надежда.
Он подумал о том, каким его друг Виктор, которого он всегда видел только как большого добряка и положительного героя, оказался, мягко говоря, не очень хорошим отцом, а иначе грубияном и эгоистом. Иван от него такого не ожидал.
Ему стало жаль свою невесту, но он гордился ей! «Жаль, меня там не оказалось», — думал Иван, пока читал, и сейчас воображал, как бы он пришёл на помощь и защитил бы Катю и тех детей.
Он теперь многое о ней понял, даже перестал её ревновать. Почти совсем. Не-е-ет! Стоп-стоп-стоп, а что за парень из снов? Но благодаря своему оптимизму, у него появилась надежда, которой бы не появилось у Кати. «Хотя вряд ли. Бред какой-то», — засмущался он.
Иван лёг рядом с невестой, крепко и нежно обнял её и уже совсем без памяти, измотанный, просто вырубился, оставив на кровати лежать открытый дневник.
