— Иди, а то и они умрут, — сказал Птичкин. — А в доказательство — вот: я специально оставил в кабинете императора жучок. — И он показал ей картинку сидящего Крилова и лежащего на полу Ивана.
— Ваня! Ванечка! — бросилась она к тилису и ощутила новый прилив сил.
Она вдруг снова почувствовала тонкую нить счастья, но Птичкин быстро оборвал её, выключив и убрав агрегат.
— Мы идём к нему?
Птичкин почему-то посмотрел на свою свиту.
— Да, конечно, — сказал он. — А вы, пятеро, не волнуйтесь, они с Тишковым будут живы и здоровы, а Керилан победит.
— Это вы ещё всего не знаете, — проговорила сквозь зубы Катя.
— Если ты о скелете грифоносфинкса, то он в наших руках.
— О ком? — поднялся с пола Сергей.
— Из газет узнаешь, мальчик, — сказал Птичкин и вышел из хижины.
За ним его люди и Катя. Он отдал приказ схватить её и направился в сторону штаба кериланцев. А ребята только сегодня узнали, что Катя — дочь Каретного.
Тем временем Птичкин направил своих людей в чащу леса.
— Зачем нам туда? — спросил один из них.
— Там портал, — объяснил Пётр.
— Такого в плане не было.
— Вы что не понимаете! Дело срочное, от этого зависит исход войны… Вы где-то рядом трансоль видите?
— Исход войны? — спросила Катя.
— Ага, — сказал другой кериланец. — От твоей шкуры, девка, зависит то, кто победит. Вот мы тебя доставим и победим! Эй, не рыпайся!
— Ну кто тебя за язык тянул, идиот! — кричал на него Птичкин.
— Каким образом? — кричала Катя и вырывалась из лап кериланцев.
— Заткнись, дура! — орали они на неё, затем повернулись к командиру. — Надо сказать императору, что всё вышло.
— По прибытии скажем, — рявкнул Птичкин, и они продолжили путь в чащу.
— Надо сейчас, — сказал первый кериланец и достал тилис.
— И Климову, — сказал другой, и Катя завизжала.
Птичкин ударил обоих по рукам и отобрал тилисы.
— Я — ваш непосредственный командир! Если будете без меня императору хоть что-то докладывать, я отправлю вас на трибунал за невыполнение приказа.
Оба усмирились. Все четверо продолжали идти в глубь леса. Катя успокоилась и смиренно шла, так как знала, что иначе Ивана могут убить. Вот они дошли до самой чащи, и Птичкин вдруг остановился.
— В чём дело? — негодовали военные.
— Сейчас узнаете, — сказал бывший царь Аргамии, толкнул Катю, да так, что она упала на землю, и испепелил обоих дотла.
— Что вы делаете! — взревела она.
— То, что поётся в припеве вашего гимна, — сказал он.
— У них, наверное, семьи, дети!
— Нет, ну вы посмотрите! Они её били, я её спас, а она ещё и лается.
— Некому смотреть!
Птичкин усмехнулся и кинул на Катю самосвязывающуюся верёвку. Затем потребовал:
— Координаты Виктора Каретного!
— Что? Зачем? Я не дам вам убить папу!
— Никто не собирается его убивать! Ты что не понимаешь? Они вели тебя к Крилову, чтобы он держал вас с Тишковым в заложниках!
— А почему от меня зависит исход войны?
— Да потому что твой папочка, по расчётам императора, должен сдать базу и скелет Керилану за ваши жизни. Ты что не видишь, глупая, я убил сподвижников злодея Крилова. Я сам царь! Я ему не подчиняюсь!
— Я вам не верю. Вы и ваш покойный сын — кровожадные убийцы.
— Я и Лёша… — с глубокой болью проговорил Птичкин, а затем проорал: — Да ты хоть знаешь, что такое потерять собственного сына?! Я каялся в тысяче грехов, а ведь это твой отец отнял его у меня! Я бы мог в ответ просто убить его ребёнка — тебя! Но я жажду праведной мести!
Кате с одной стороны было жалко этого человека, и она почти простила его за преступления.
— Но вы же убийца, — выходила из неё последняя злость. — Вы предали Борсию!
— Да, было выгодно. Я не скрываю, что нас купили. Но ты что, не понимаешь? Не понимаешь, что твой папаша, убив Лёшку, и тебя погубил тоже.
— Что?! — взревела Катя. — Вы настраиваете меня против отца!
— Нет! Он сделал это не специально — в смысле, погубил тебя. Лёша любил Дашу, а теперь у неё нет жениха. Я могу тебя сейчас просто убить, тогда, если Иван выживет, он женится на Дарье. А если на этой войне умрёт ещё и Александр Младший, Иван ни много ни мало станет принцем Борсии. И они будут вместе с Дарьей, а вы с моим сыном истлеете в могилах, и от этого за вашу боль будет больно и мне, и Виктору! А ведь всё могло бы быть иначе, если бы он не убил Лёшу! Лёша! — взмолил он к небесам. — Слышишь ли ты меня?! Прости, — затем он снова сурово взглянул на Катю. — Ну что, смерти как таковой ты не боишься?
Катя молчала.
— Тогда так. Ты будешь лежать в земле с моим сыном, а Иван и Дарья будут сладострастничать на ваших могилах.
От этих слов она заныла, да так громко, что даже птицы на деревьях начали разлетаться. Она только представила себя мёртвой, лежащей в гробу — не способной, самое главное, бороться за любимого человека, а он, самое страшное, придавался безудержной страсти вместе с другой. Это рубануло по её сердцу с такой силой, что она сама захотела умереть и застонала:
— Не надо! Пожалуйста, не надо!
— Я дам тебе шанс, — холодно проговорил Пётр. — Дай мне связь с Виктором.
— Тридцать три на шестнадцать, — простонала Катя.
Птичкин включил тилис и нашёл Виктора. Тот сидел у себя в кабинете.
