В полдень того же дня, 23 июля, в это круглое здание врезались два огненных шара. Это были двое магов-борсийцев. Один — Александр, наследник престола, другой — Владимир Козлов.
— Надо найти Катю, — сказал первый. — И, может быть, Надю.
— Сдалась тебе эта… — усмехнулся Володя. — Другую найдёшь.
— Я люблю её!
— Понимаю. Сам по Оксане скучаю, но всё же не стоит идти на поводу у чувств. Видишь, до чего это Ивана довело.
Они расшвыряли всех магов Керилана и побежали захватывать алтарь силы, находившийся посередине. И тут наследник престола услышал голос своей невесты.
— Надя, — сказал он и рванул на голос.
— Вот чёрт, — ругался Вова. — До добра бабы не доведут. Подожди!
Он ринулся за напарником. Тот же вбежал в какой-то зал, из которого пытался выйти Климов, а Надежда Доброверова не давала ему проходу.
— Постой, Костя! — взмолила красотка Надя. — Я люблю тебя.
— Спасибо за информацию, — с явным раздражением произнёс депутат. — Но ты мне больше не нужна.
— Я тебя не пущу!
— Пустишь, — и Климов махнул рукой, швырнув её к столу. Она ударилась головой об пол, и Вова увидел на ней кровь.
— НЕЕЕТ! — закричал наследник престола и бросился на Климова, ударив его огненной волной.
Тот, отлетев и поняв, что вряд ли что-то сделает против столь сильного мага, крикнул: «Нет на вас времени» и запрыгнул в какой-то телепорт, который сразу же исчез.
Владимир и Александр подбежали к Наде.
— Надя, Наденька, что он сделал? — твердил наследник.
— Она не может говорить, — объяснил Вова. — У неё кровь изо рта текла. — Он достал аптечку и дал Александру.
Сам же Вова ринулся туда, откуда выходил Климов, и вскоре вернулся к ним, держа в руках куб цвета морской волны. Внутри бегали зелёные огоньки. — Мы вернули Аквариум! — пытался обрадовать наследника Вова, но того это почти не порадовало.
Александр возился над Надей, а через полчаса она уже была в их лазарете.
Володя и Саша снова собирались лететь искать Катю, но Надежда доложила, что её отпустили.
Надо напомнить, что у всех кериланцев и борсийцев, от императора до Виктора Каретного, были карты мёртвых, и ни Ивана, ни Кати в списке ушедших из мира сего не было. А значит, борьба за артефакт продолжалась.
— Костя, — плакала Надя. — Я его любила, а он меня бросил, воспользовался мной и искалечил…
— Нет, нет, — твердил Александр. — Хоть я тебя и такой люблю, но ты не искалечена, тебя поставят на ноги. Скоро кончится война, мы победим, слышишь? Всё будет хорошо, слышишь? Я тебя люблю…
* * *
К вечеру были готовы все листовки, добровольцы, прибывшие из Доброграда, расклеивали их массово, с помощью магии. Ни портрета, ни фотографий не размещали, так как в Керилане изучались некоторые искусства, способные заколдовывать человека через его изображение. Текст был следующий:
Больше не было денег для вознаграждения. Это была, по мнению короля Борсии, довольно приличная сумма. В принципе, он был прав.
Вот только реакция была примерно следующая:
Шёл по лесу наш знакомый Сергей Семеренко. Он был очень голоден и должен был найти хворост для костра в хижине. Жизнь его стала очень тяжёлой, он постоянно чертыхался и клеймил судьбу. А жена, которая должна была, по его мнению, его утешать и подбадривать, вместе с женой его друга Гоши сидела подле Кати в хижине и лечила её, дабы та набралась сил и встала. Сестра его тоже пошла за хворостом, а Гоша охранял их хижину.
И тут, совсем под вечер, 23 июля, Сергей вдруг наткнулся на вышеуказанную листовку с названием: «
— Пятьсот штук! — воскликнул он. — Мне бы как богач этот Каретный быть! Я бы в Борсию поехал, там бы бизнес сколотил на такие бабки. Так где ж искать эту Екатерину Каретную?!
Никто из Катиных однокурсников не знал, кто на самом деле её отец.
Затем Сергей снова начал чертыхаться на жизнь, кинул листовку на землю, растоптал её и вскрикнул:
— Вчера ещё, утром, жизнь прекрасна была, я её не ценил! Зато теперь какой-то кошмар! Иди работай, где еда? где хворост? Никаких условий! Стоп… А я ведь знаю, кто в этом виноват…
И он в ярости рванул в сторону хижины.
* * *
К девяти часам полил дождь. Крилов сидел в своём кабинете № 17 рядом с Иваном, который всё ещё находился в судорогах, и наблюдал за тем, как ссорятся подчинённые: Лапутин и Климов.
