— Я полагаю, — начала она, устремившись добрым, но, как будто вызывающим на бой, взглядом на оставшихся. — Вам есть о чём поговорить.
И она ушла из гостиной. «Так и не научилась лукавить или хотя бы немножечко скрывать свои мысли», — подумал отец.
— Итак, — начал Иван. — Я полагаю, дорогой тесть, вы понимаете, о чём я хочу с вами поговорить?
— Не совсем, — соврал Виктор и стал вырабатывать стратегию.
— Ну хорошо. Тогда давайте сначала. Я знаю о вашем заточении в тюрьме Доброграда. Очень сожалею. А также я знаю, за что вас посадили. Применение заклятия забвения.
— Совершенно верно. Это вы от Кати узнали, молодой человек?
— Да нет, из газеты. Вы, Виктор, — известная личность.
— Спасибо. А о чём вы хотели поговорить?
— Вы знаете, что ровно тогда же, когда вас посадили, я потерял память.
— Сожалею.
— Не прикидывайтесь! Это вы стёрли мне память! А теперь я хочу знать всё! Зачем, кем я был, и прочее!
— Вы ошибаетесь. Это лишь совпадение. Я стирал память, но не вам.
— Да? — удивился Иван. — А почему же вы упали на диван, когда увидели меня?
— Дело в том… Вы знаете, что я служу в гвардии?
— Да, — не понимал Иван. — Но при чём здесь это? Вы увиливаете от ответа.
— Нет, я не увиливаю. Просто сегодня днём я был у короля, и он рассказал мне, что через две недели вы, Владимир и бывший ректор вашего института приходите к его семье с визитом, и показал мне ваши фотографии. Как я понял, вы все перебежчики из Керилана?
— Да, — вымолвил Иван, невольно восхищаясь таким дерзким уходом от правды. — Тогда кто же стёр мне память?
— К сожалению, я этого не знаю. Наверное, его ещё не поймали: я же был единственным арестованным за это преступление.
— И кому же вы стёрли память?
— К сожалению, этот человек мёртв. — Виктор быстро стал перебирать в голове имена знакомых покойников и наконец произнёс: — Его имя, если вас это интересует, — Юрий Чамосский.
— Надо же… — удивился Иван, понимая, что перед ним сидит лгун.
— А вы действительно перебежчик? — с сомнением произнёс гвардеец. — У нас в музее работает господин Ушаков, который, возможно, хочет украсть артефакты и тоже прикидывается перебежчиком. В гвардию поступили четверо, которые так же уверяют, что перешли на нашу сторону и готовы предоставлять секретную информацию, а Керилан даже не просит вашей выдачи.
— О нет! — произнёс Иван, понимая, что шанса ему сегодня узнать ещё хоть что-то о себе таят и таят. — Мы с Володей и господином Елиным не работаем на Керилан. Мы приехали сюда ради ваших дочерей, а у него какие-то свои счёты с правительством империи. Там не знают, какой мы можем обладать информацией, поэтому не требуют нашей выдачи.
— Тогда, — сказал Виктор, понимая, что ему удалось перевести тему. — Я хочу поговорить о Кате.
— Всё, что угодно, дорогой тесть, — произнёс с улыбкой Ваня.
— Вы её любите? Слышали о её проблемах?
— Я без ума от вашей дочери. Я понимаю, вы говорите о её бывших одноклассниках, имея в виду проблемы?
— Да, именно это.
— Тогда смею вас заверить, что я не дам этим псам унижать её достоинство!
— Я рад, — проговорил удивлённый отец. — Её в школе очень не любили…
— Знаете, я не понимаю, почему. Хотя тем и лучше — у меня конкурентов меньше.
Виктор рассмеялся.
— Давайте перейдём на «ты», — сказал он, желая говорить с таким знакомым человеком как привык. — Мы с вами всё-таки почти одна семья.
— Конечно, Виктор. Я пойду?
— Да, конечно. Спокойной ночи.
— Тебе тоже.
Иван ушёл. Виктор вздохнул с облегчением. Через полторы минуты в гостиную зашла Катя.
— Отец, не обманывай меня, — быстро проговорила она. — Я же знаю, что ты стёр Ване память. Ты ему всё рассказал?
— Присядь, дочка.
Она села, и Виктор продолжил:
— Послушай, Катя, Иван не должен знать, что это я стёр ему память.
— Почему?
— Давай сначала поговорим. Ты его любишь?
— Очень! — воскликнула девушка и поведала отцу об их отношениях. Про завязку в Керилане и, с особым восторгом, про вчерашний день. — Но я бы так же сильно его любила, если бы он ничего для меня не сделал!
— Да, глупо было спрашивать. Я видел, как ты за ужином на него пялилась. Теперь вижу, с каким чувством про всё это рассказываешь. Вот видишь, как и честь твою отстоял, и внимание обратил. Герой, не правда ли?
— Да, пап, — мечтательно проговорила Катя. — Самый лучший из героев.
— Вот видишь, как мы его любим. А до забвения его так никто не ценил. И ты хочешь, чтобы он жил среди тех людей, которые так к нему относятся?! Чтобы он всё вспомнил?! А мало ли, что там всплывёт, даже я всего не знаю! Может быть, ему придётся оставить тебя.
— Нет! — воскликнула Катя. — Не хочу!
— Ну вот. Тем более я перед ним поклялся перед забвением, что он не узнает ничего. Он сам так решил.
— Да, папа, но Ваня же хочет знать, кем он был!
— Я подумаю, может, сочиню чего. Хотя это плохая идея, — рассуждал Виктор. — Он может проведать. А пока я сказал ему, что не я ему стёр память, а обратное он не докажет.
— Но Ваню мучает неизвестность…
— Если ты его любишь, ты ничего не скажешь про меня, если не хочешь его потерять.
Катя медленно кивнула, понимаю всю неизбежность.
