После этого она упала на колени перед домом погибших и замерла.
* * *
С тех пор Катя, по понятной нам причине, вела себя очень тихо, ходила очень грустная. Она не смогла объяснить Ивану, почему так себя ведёт.
— Что с тобой? — спрашивал он.
— Всё в порядке, — обычно следовал ответ.
Иногда, если Иван решал всё-таки узнать, что происходит, у девушки на глазах появлялись слёзы, и она, то ли чтобы он этого не заметил, то ли искала силы и тепла в любимом человеке, набрасывалась на него с объятиями и поцелуями. Иван отвечал взаимностью, ему это стало нравиться, но он всё равно хотел узнать, что происходит — ломал себе голову и снова её расспрашивал.
Когда они обсуждали это с Вовой, тот дал Ивану довольно разумное объяснение:
— Ты девятого пойдёшь на встречу с принцессой, а она, как всегда, ревнует. А тебе она ничего не говорит потому, что не хочет акцентировать на этом внимание и даёт понять, что считает предстоящую встречу бессмысленной и уверена в себе.
Несмотря на то, что Ваня готовился к предстоящей встрече с Дарьей, он считал, что открыл своё сердце Кате и, особенно в последнее время, стал себя ловить на том, что ему хорошо с ней.
Накануне Вова накупил другу кучу одеколонов, как будто принцесса так много значила для Ивана! Попробовав все покупки Вовы, он заявил, что больше половины из них надо бы выкинуть и подвесить за ноги парфюмера, придумавшего данные «благовония», и отобрал один запах.
— Ты знаешь, куда идёт Иван? — сказала Оксана сестре утром девятого июня. — Только не говори, что ты не ревнуешь!
— Как здорово издеваться, да, сестрёнка?! — весело пробормотала Катя. — А что мне делать? Может, пойти последить за ним — глядишь, в хорошие шпионы выбьюсь.
— Я бы за Вовой последила.
— Нет. Это не по мне. Это подло.
— Как хочешь.
В итоге в этот день Катя всё время просидела дома, не находя себе места. А под вечер она снова заплакала…
Иван же отправился на встречу с Дашей. Он вышел рано, примерно в десять часов утра. По дороге он задумался о Кате и решил для себя: «С ней что-то не так. Что-то не сходится. И, по-моему, дело не только в том, что я пошёл к принцессе. В какой-то момент всё стало гораздо хуже. Сердцем чую, что-то не так!» Ваня пересёк несколько улиц, и вдали показался парк. Он подошёл ближе и обнаружил, что у входа стоит принцесса, одна-одинёшенька, и ожидает его.
— Прошу прощения, — сказал он. — Я опоздал.
— Нет, ничего страшного, — ответила Дарья. — Ещё нет даже одиннадцати, это я рано пришла, не беспокойся.
Ярко светило солнце, июнь ласково грел. Дарья показала Ивану на кафе под открытым, ясным небом.
— У нас в стране много таких, — сказала она.
Они сели за один из столиков и заказали огненную булку и красную икру. Так как Иван, в отличие от принцессы, не пил кофе, узнав, что чая здесь нет, заказал вино из борсийского города Вишена.
— Почему ты сидишь в таком простом заведении? — спросил Ваня. — Здесь есть места получше, ты ведь принцесса.
— Да, я принцесса, — говорила Дарья. — Но я не люблю везде это афишировать. Не имею ни причин, ни желания особо выделяться.
— Ты очень скромна, — Ивана несколько смущало говорить с дочерью короля на «ты».
— А знаешь, несколько лет назад меня даже никто не знал в лицо; даже не знали, есть ли у короля и королевы дети.
— Как так?
— Не хотелось, чтобы ко мне изначально хорошо относились, даже не зная, какая я на самом деле.
— Очень похвально.
— Спасибо. И тем более я приближена к гвардии, и то, что я дочь Александра и Татьяны, вызвало бы там огромную шумиху. Ко мне бы стали иначе относиться, решили бы, что я попала к гвардейцам благодаря матери. Хотя отчасти это правда.
— Но я видел известную фотографию, где изображена ваша семья.
— Это уже было после.
— А что ты делала в гвардии?
— По сути ничего, — усмехнулась Даша.
— Мне сказал Вова, мой друг… — начал Иван.
— Да, я его знаю.
— А вы знаете, что я потерял память?
— Да, слышала. Так что сказал твой друг?
— Что ты знала меня до забвения.
— Да, мы были знакомы.
— В таком случае, — Иван самую малость наклонился к принцессе. — Я прошу тебя о помощи.
— Ради тебя всё что угодно… — спокойно проговорила она с мягкой радостной улыбкой.
Эти слова принцессы смутили его. Он сконцентрировался и продолжил:
— Дело в том, что Виктор Мулин, человек, который стёр мне память, ничего не хочет мне рассказывать, кроме того, что я работал в гвардии и мне было сорок лет до забвения.
— Почему?
— Он говорит, что это ради меня, что я сам хотел всё забыть.
— Очень странно, — проговорила Даша. — Во всяком случае, ты действительно служил гвардейцем, а лет тебе было чуть меньше.
— Что вы ещё обо мне знаете? — Иван больше не мог говорить с принцессой на «ты».
— Ну…. Тебя любили в гвардии.
— Сами гвардейцы?
— Да. Ещё тебя выгнали оттуда.
— За что?
— Я точно не знаю, отец говорил мне, что ты разжигал какую-то межнациональную вражду.
— Между кем?
— Не знаю, наверное, Кериланом. Может, из-за того, что тебя выгнали из гвардии, ты и прибег к забвению.
— Значит, сейчас меня туда не пустят.
— Могут и пустить.
