Ливший весь день дождь вдруг прекратился. В доме номер двадцать по улице Викингов была всё та же обстановка: владелец стоял поодаль, старший гость — над юношей, который сидел на диване.
— Я думаю, — говорил гвардеец, — что вам надо ещё раз проверить всю информацию об Иване.
Король вздохнул как бы от усталости, давая понять, что утомлён его бессмысленной борьбой. И вдруг его величество сказал то, что на миг удивило шпиона:
— Дорогой Виктор, если вы хотите спасти своего друга, не лучше ли бы всякой ерунде про то, что он не шпион, предпочесть правду? Ведь он сам не знает, кто он такой, верно?
От этих слов Виктор попятился назад, а Иван перестал разглядывать роскошную плитку и поднял взгляд.
— Вы же видите, что он сам сознался, и самооговора здесь быть не может, — с каждым словом голос Александра становился громче и жёстче. — А вы, дорогой Виктор, даже, могу поспорить, не соизволили рассказать бедняге, кто он и что было с ним в прошлом, потому что знал бы он всё, ни за бы что не стал работать на Керилан.
Иван поднялся с дивана и с надеждой взглянул уже на короля. С этой минуты друга надо искать в нём. Ивану даже показалось, что ему ничего не грозит.
— Мне вот интересно, — рассуждал Александр. — А почему же вы стёрли человеку память? В чём причина?
— Не могу сказать, ваше величество.
— Это тайна, — усмехнулся Иван.
— Послушай, — король обратился к нему. — А ты хоть знаешь, что твоя родина — это Борсия?
— Да, — Иван почувствовал стыд.
— Этого, наверное, мало, чтобы ты перешёл на нашу сторону? Виктор, как такой преданный Борсии гвардеец вдруг превратился в шпиона? Вы ведь стёрли ему память.
— Так вот, — отвечал Виктор. — Вот он и не помнит ничего.
— А почему же ему не напомнить? Нельзя. Вот знать бы в чём причина…
«Сам виноват», — подумал гвардеец.
— Ладно, — продолжал Александр. — Если нельзя ему рассказать всё, так напомним ему хотя бы, какой он был патриот и почему так… Я же даже сам не знаю, с чего он был таким ярым противником Керилана.
Эти слова короля удивили Ваню, и он вопросительно взглянул на Виктора. Тот ответил кивком.
— Ну хорошо, — сказал он. — Действительно, это я бы мог ему рассказать.
— Конечно, могли! — воскликнул король. — Помните, когда я пришёл к вам в тюрьму, вы заявили, что не собираетесь возвращать Тишкову память и даже не назвали причину забвения. И я-то вам говорил, что он найдёт нас с вами, а я расскажу Ивану, кто он такой.
Вскоре он приезжает к нам из Керилана в роли перебежчика. Тогда, наверное, не я один понимал, какие это «перебежчики», но не было доказательств. И среди этих людей оказался Иван. Я не хотел, чтобы такой воин, а теперь ещё и моложе на двадцать лет, был за врага, и я поведал ему чьих рук это забвение. Вы, Виктор, смылись в Турдистаб, погеройствовали там и вернулись сюда не гвардейцем, а богатым купцом.
Однако ни слова вы бедному Ивану, даже не знающему, кто он такой, не говорите! И вот у меня наконец появляются доказательства его шпионажа, и у вас, Виктор, есть только один путь спасти близкого друга — рассказать нам не о причине забвения, которую вы так оберегаете, а о причине его ненависти к Керилану, если такая имелась.
— Да, — сказал Виктор, заваливаясь в своё кресло. — Такая имелась.
Гости сели за стол.
— В чём же она? — требовательно спросил Иван. — Мне же было тридцать шесть лет!
— Да, это хороший способ ещё и стать моложе. Теперь я расскажу тебе твою давнюю историю, но не затрагивая забвения.
— Почему вы сказали, что кроме вас у меня никого не было? Это правда?
— Да. И это стало частью этой истории. Мне уже сорок три, у меня взрослые дочери. Но когда мы познакомились, я жил у своих родителей, только что переехавших в город.
— Да, я помню, — вставил король. — Вы же родом из посёлка Щучьего, что под Доброградом.
— Совершенно верно, — подтвердил Виктор. — Так вот. Мне в то время было двадцать лет, я как раз собирался жениться на Виолетте.
— Маме Кати! — воскликнул Ваня.
— Да. Но был у меня учитель, человек уже в возрасте.
— Чему же он вас учил? — поинтересовался Александр.
— Сначала только гитаре — это было моё хобби, моя отдушина от серых будней, — а потом и многим магическим секретам. Звали его Николай Тишков. Это был твой отец.
Иван был поражён.
— Он всю жизнь работал в службах безопасности, — продолжал Виктор. — Начинал лет сорок назад, ещё при вашем покойном отце, ваше величество, Александре I, — король учтиво кивнул. — Потом он пошёл на Доброградскую Фабрику Переработки Магических Отходов (ДФПМО). Постепенно с обычных инструментов индустрия ведь переходила на магию, так как это единственный способ действительно находить отходам вторичное применение или избавляться от них. Он осваивал новый инструментарий вместе со всем предприятием. В общем, Иван, надеюсь, у тебя всплывёт в памяти, что отец твой занимался полезной работой. А под конец жизни он стал учить людей музыке и волшебству. Ты, по твоим собственным словам, всю жизнь воспитывался матерью в квартире на окраине Доброграда.
— А как мы познакомились? — спросил Иван.
