Ти и самой хотелось верить собственным словам, но вместе с тем она понимала, что на деле все было куда сложнее: работать предстояло много, ведь раньше заниматься чем-то подобным не доводилось, а вдобавок ко всему прочему над ними всеми черной тучей нависала реальная угроза: тени становились все более агрессивными, их количество явно возрастало и единственным местом, в которое они не могли проникнуть, была эта небольшая квартирка, но прятаться здесь вечно невозможно, ведь силы Бирихани тоже на исходе, нити Света постепенно слабеют, а вместе с ними – защита. Девушка понимала, что нужно срочно что-то предпринимать и злилась на себя за то, что не может помочь своим духам, как следует. Отчаяние то и дело накрывало её с головой, но сейчас совершенно неподходящее время для того, чтобы предаваться ему и опускать руки, и эта мысль неоднократно отрезвляла. Ти понимала, что должна быть сильной, ведь теперь на ней лежит огромная ответственность, поэтому делала все возможное. И сейчас она была практически уверена в своих словах: все обязательно будет хорошо, просто для этого нужно приложить немало усилий.
Словно разгадав её мысли, Огненный усмехнулся в своей привычной манере.
– Каким-то невероятным образом ты вселяешь надежду, – искры в глазах Исати пустились в пляс, а взгляд снова стал насмешливо-лукавым. Менифеси накрыл руку Ти своей, и девушка только сейчас заметила, насколько горячей была его кожа. – Как там Зинаби с Нигати?
Смена темы была столь внезапна, что хранительница даже не сразу нашлась, что ответить.
– Спят, – она со вздохом отстранилась и потупила взгляд. – Вроде бы им получше, но…
Ти призналась себе, что слово “получше” в их ситуации было не слишком уместным и совсем не отражало реального положения вещей, скорее это снова была некая надежда – такое привычное и такое сильное чувство, благодаря которому все ещё удавалось держаться на плаву. Но смотреть на страдания духов было невыносимо, хотелось лезть из кожи вон, хотелось помочь, хотелось сделать хоть что-нибудь для них, и Ти пыталась, но одних попыток было недостаточно. И это угнетало.
….Успокоить Нигати удалось с трудом: духа трясло, он был неестественно бледен и буквально задыхался от рыданий. Хранительнице стало невероятно жаль Рассветного, она прижимала его, на удивление совершенно не сопротивляющегося, к себе, гладила по волосам и словно на повторе шептала, что все будет хорошо. В груди жгло невысносимо то ли от переизбытка чувств, то ли по какой-то другой, неизвестной причине, и девушка сама не заметила, как на глаза против воли навернулись слезы.
– Ну чего вы все встали посреди дороги? Разойдитесь, – где-то за спиной послышался полный недовольства голос Сэати, моментально заставивший всех притихнуть.
– А орать обязательно?
– Обязательно. Не выводи меня, Исати…
– Февиси, что там? – перебил их Осенний дух, и спорщики быстро потеряли интерес к своей толком не начавшейся очередной перепалке – состояние Зинаби сейчас было куда важнее.
После сбивчивого пояснения ситуации Рассветным, змея сразу же отдали Февиси, и дух незамедлительно приступил к “осмотру” с помощью уже знакомых Ти сияющих кристаллов. Все присутствующие затаили дыхание, ожидая от врача ответа, но тот почему-то медлил; лишь спустя несколько минут он нарушил тишину коротким вздохом и бросил на стоящего у дверях Первого Верховного взгляд исподлобья.
– Нужна твоя помощь, – голос Февиси звучал как-то глухо, что тут же заставило всех обеспокоиться. Менифеси ничего не объяснил, но Зефену этого, очевидно, даже не требовалось, а вот Ти плохо понимала, что происходит.
– Все настолько ужасно?… – немного успокоившийся до этого Рассветный вздрогнул, и гаридияни обняла его крепче в надежде, что так ему будет хоть немного легче. Осипший голос, дрожащие руки, практически бескровные губы – все выдавало страх Нигати, на духа было больно смотреть.
– Пожалуйста, не переживай, – в Зефену же, казалось, не было и тени беспокойства, но это все – лишь видимость, чтобы не нагнетать ещё больше; менифеси, тем не менее, говорил невозмутимо и уверенно. – Мы все сделаем.
