Припасы уходили, пусть и не так быстро, как раньше, когда с нами были маги. Теперь, когда их нет, еды хватит на дольше, и мне было стыдно за такие мысли. Впрочем, наша группа уверенно приближалась к цели. Сопоставив карту царства с картой Долрана, Снед объявил, что наш отряд сейчас находится между городами-братьями Лиос и Сиол, а это к северо-востоку от столицы. Мы опять отклонились от намеченного курса, при том что за время нашего пути никто не обнаружил никаких посланий от предыдущих групп. Порой в мои мысли вклинивались вопросы: а что, если наверху всё стало намного хуже? Что, если наши старания напрасны, а мы здесь уже больше года?
Нет, чушь всё это, говорил я себе. Хотя были и другие вопросы, ещё более странные. Наверное, стоило повернуть назад. Но уже слишком поздно, правда? Я решил идти до конца, но страх неведомого будущего постепенно разъедал меня.
Транспорта дальше не будет, железная тропа оканчивалась здесь, упираясь в глухую стену. После каналов нас ждало множество дверей, подъёмов и спусков. И тупиков, много тупиков в виде закрытых дверей, большинство из которых не представлялось возможности открыть. Это место превратилось в лабиринт, в небольшие комнатки, заполненные всяким мусором, пролежавшим здесь столетия, и длинные малоосвещённые коридоры. А количество наших факелов подходило к концу.
— Вот, если верить карте, здесь единственный выход, — сказал волшебник.
Мы остановились перед металлической стеной.
Лайлос выхватил пластину. Через какое-то время он обречённо оторвал от неё взгляд.
— Тьфу, — сплюнул он. — Здесь что-то не так.
Прозвучало предложение проверить всё заново. Никто не стал спорить, тем более что выбор у нас небогатый. Мы двинулись назад, стараясь идти по намеченному Снедом курсу. Волшебник раз за разом утверждал, что тут есть обход, который в итоге превращался в очередной тупик. А когда последний факел потух, каждый из нас достал свой кристалл, прихваченный ранее.
— Привал, — объявил эльф.
Привал устроить так и не удалось. Практически в ту же минуту раздался громкий шум, а пол и стены пришли в движение. Такого никто не ожидал. Мы упали на колени, а я по привычке вцепился в своё оружие. Оно всегда придавало мне уверенности. Если бы я его потерял, то не знал бы, что делать. А когда всё закончилось, перед нами предстала обратная сторона лабиринта.
Кристаллы, в отличие от факелов, давали чуть более слабый свет, но его хватило, чтобы увидеть это. На всех стенах появились разводы, царапины и потёртости. Я прикоснулся к стене. Поверхность некогда гладкого металла стала шероховатой.
— Комнаты движутся, — удивленно прошептал я, но в такой тишине меня услышали все.
— Идём, привал подождёт, — сказал эльф. — Снед?
Волшебник замер на месте, как статуя.
— Слышите? — сказал он.
Мы замерли, вслушиваясь.
— Я ничего не слышу… — Лайлос нахмурился. — Эй! Ты куда?!
Снед, бросив свой кристалл, неожиданно побежал вперёд во тьму. И тут же словно пропал, как и звук его быстрых шагов. Лайлос кричал, звал волшебника, но безрезультатно.
— Чёрт, — выругался эльф, — у него же карта.
— Мы его бросим? — спросил я.
Великан обернулся и посмотрел на нас. Осталось только трое.
— Я не помню дороги отсюда, — пожал плечами Лайлос.
Зато помнил я. Не так хорошо, конечно, но знал, в каком направлении находится выход, который теперь, как я думал, должен появиться. Если, конечно, вход и выход не поменялись местами.
VII
Мы бросили волшебника. Или просто оставили? А большая ли разница между «бросили» и «оставили»? Как бы мы поступили раньше? Раньше…
Одни стены сменялись другими, коридоры и комнаты превратились в бесконечную тропу из шершавого металла и слабого света. Если мы и проходили мимо чего-то необычного, то попросту не обращали внимания, а шли, ведомые стремлением поскорее всё закончить.
Я ничего не помню. Только ненависть, с которой смотрел в спину эльфа Лайлоса. Краем глаза я заметил, как Пак метнул быстрый взгляд в мою сторону, и это остудило меня. Пальцы разжали оружие, и я почувствовал, как заныла кисть.
Всё это время нас сопровождал шум собственных шагов. Но в какой-то момент, когда поднимались по очередной лестнице, услышали другой звук, более звонкий.
— Друзья, — произнес кто-то с хрипотой. Этот голос был настолько неприятным, что вызвал у меня сильное беспокойство.
Мы с ужасом уставились на «это».
Снед. Будь я трижды проклят, это определённо был волшебник. Полностью без одежды, с человеческим телом, с тонкими, подобно спицам, руками, с металлическими раздвоенными ногами и с головой, придерживаемой тонкими струнами, цепляющимися за лоб и уходящими под ключицы.
Как такое возможно? Снед быстро затопал к нам, шатаясь из стороны в сторону. Он издавал какие-то звуки, которые, как мне тогда казалось, чем-то напоминали смех. Или это были крики боли? Сейчас я уже точно не скажу. В любом случае бывший волшебник не смог до нас добежать — он развалился по пути, но продолжал при этом подёргиваться.
— Друзья, дружья, жлужа. — Его последнее слово захлебнулось в какой-то жидкости, ничем не похожей на кровь.
