Настоящий отец Сьюзен редко бывал рядом – по крайней мере, никогда, когда в этом была необходимость. Физически Кэлвин Марлан присутствовал дома каждое утро и вечер; он служил в местном банке, занимался ипотечными кредитами и проводил на работе практически весь день. В эмоциональном плане история была совсем другая. Со своей семьей он разговаривал только тогда, когда к нему обращались напрямую; на его лице появлялось ошеломленное выражение, словно его вырывали из счастливой фантазии, и он с разочарованием обнаруживал, в какой реальности на самом деле пребывает. Неблагодарная работа, жена с ее искусственной, бьющей через край жизнерадостностью, угрюмая маленькая девочка, которая совершенно не хотела иметь ничего общего со спортом… Конечно,
Разговоры Кэлвина с дочерью неизменно сопровождались раздраженными вздохами. «Почему ты беспокоишь меня и чего хочешь?» С Бонни, матерью Сьюзен, он вел себя примерно так же. Сьюзен и Бонни обычно старались держаться подальше от Кэлвина. Б
Оставаясь с дочерью наедине, Бонни отзывалась о Кэлвине плохо. Она даже дала ему прозвище – Сэр Ком. «Он просто сидит там у себя, как огромный ком!» За ее глупым хихиканьем скрывалась очевидная боль. В конце концов Бонни надоело это безразличие Сэра Кома. Случилось это примерно в то время, когда Сьюзен стала достаточно большой, чтобы оставаться дома без присмотра. Бонни устроилась на работу в торговом центре, тут же оставила Кэлвина и забрала с собой дочь. Кэлвин, что удивительно, почти не сопротивлялся, но вовремя платил положенные алименты на ребенка, вплоть до того дня, когда дочери исполнилось восемнадцать. Что, по мнению Сьюзен, было чем-то необыкновенным. Разговаривали они теперь примерно три раза в год: в день его рождения, в день, близкий к ее дню рождения (точную дату он, похоже, никак не мог запомнить), и на Рождество. Так они договорились, и эта договоренность их обоих вполне устраивала…
Остыв после беговой дорожки, Сьюзен дала расслабиться уставшим мышцам, а затем приняла душ. Она даже немного понервничала, когда вытиралась, из-за того, что вернуться в участок предстояло только в среду. Ей было трудно отвлечься от мыслей об исчезновении Джеральда, а также от признания Мэри.
Теперь она пришла к выводу, что обо всем нужно рассказать Эду. Просто обойти это было невозможно. Однако она сочла необходимым провести для начала проверку фактов и убедиться, что Мэри не выдумала исчезновение соседского мальчика в качестве средства для оправдания убийства мужа. Она включила настольный компьютер в своем домашнем кабинете, надеясь, что «Гугл» поможет ей своей магической силой.
Повезло не так сильно, как она ожидала.
Наконец Сьюзен осенило, что искать нужно что-то более конкретное.
И тихонько ахнула, когда обнаружила веб-страницу местного историка, Бена Пеппера, который вел блог о заметных событиях в Перрике за последние сто лет: штормах, засухах, спортивных мероприятиях, преступлениях. Это был единственный источник в Сети, в котором упоминался Ленни Линкольн, поэтому Сьюзен сочла себя везучей, пусть даже представленные на сайте газетные вырезки выглядели размытыми и выцветшими.
Она стала читать.
Первая статья, взятая с передовицы «Перрик уикли», была датирована 13 июня 1964 года: «Исчезновение местного мальчика остается загадкой».
Под статьей была большая фотография Ленни Линкольна. Мэри Никол не шутила, когда говорила, что он был особенный. Даже глядя на черно-белую фотографию, Сьюзен увидела большие, круглые ярко-голубые глаза с длинными и пышными, как лебединые перья, ресницами. Увидела россыпь веснушек на переносице и широкую улыбку, в которой недоставало двух нижних передних зубов.
Глаза ее затуманились. Она просто не могла представить, чтобы кто-то сознательно обошелся с этим мальчиком жестоко.
