Правда заключалась в том, что Эрик был только рад оказать услугу. Он даже не понимал, насколько был одинок, пока Джейк не распространил на него толику товарищеского общения. После ужасного видения в классе – гниющего мальчика, – Эрик начал всерьез опасаться, что изоляция буквально сведет его с ума (или приведет к еще большему безумию). Он знал, что ему пошло бы на пользу выйти и пообщаться. Так и произошло.
Он чувствовал, что депрессия отступила уже после самой обычной репетиции группы.
– Придется поверить, друг, – дьявольским смехом рассмеялся Джейк.
Но друзья ли они?
После секундного размышления Эрик предположил, что да, друзья. Или, по крайней мере, он подозревал, что скоро они станут друзьями, и уж во всяком случае на это надеялся.
Эрик привык находить утешение в других людях, тех, кто с ранних лет считался странным и чьи физические или умственные характеристики могли навсегда поставить их на обочину общества, где бы они ни оказались – в Перрике, Париже или Панаме. В случае Эрика странностью было психическое заболевание; у Джейка – рост или, точнее, его очевидное отсутствие. Обычный нормальный человек, каким бы отзывчивым он ни был, никогда не смог бы понять такое существование. Странное существование. Эрик обнаружил, что ненормальные, как правило, интуитивно притягиваются друг к другу, как будто выделяют уникальный феромон, обнаружить который могут только другие представители их вида.
В самом начале, когда они загружались в машину перед репетицией, возникла растянувшаяся на несколько секунд неловкость: Джейк изо всех сил пытался забраться на пассажирское сиденье джипа и не мог. Все это время Эрик стоял в тревожной нерешительности, задаваясь вопросом, нужно ли подтолкнуть Джейка, или это будет унизительно, оскорбительно или что-то в этом роде. В конце концов Джейку удалось залезть внутрь. Пристегнув ремень безопасности, он ухмыльнулся и сказал: «Если хочешь попялиться на мою сладкую задницу, в следующий раз просто попроси». Оба они рассмеялись. Эти отношения, это товарищество воспринимались как что-то естественное, и впервые за очень долгое время Эрик чувствовал себя непринужденно.
– Знаешь, когда ты сказал, что ваша группа – это отдельная категория, я отнесся к этому с некоторым сомнением, – сказал Эрик. – Но теперь отдаю должное: я действительно никогда не слышал ничего подобного вам, ребята. – Он взглянул на Джейка. – И я в хорошем смысле. Это как будто… как будто классический рок, блюз и британский рок – побольше «Стоунз» и слегка «Битлз» – собрались вместе и сделали ребенка. Этот ребенок – ваша группа.
Джейк хрипло рассмеялся.
– Спасибо, мужик, приятно слышать. И еще спасибо – в очередной раз – за помощь. Ты действительно вытащил нас из передряги.
– Уверен, что я ничего не испортил? Я уже сто лет как не играл.
– Ну, ты не Трэвис Баркер[19], – ответил Джейк.
Эрик притворился, что делает невидимую пометку на ладони, бормоча:
– Хорошо, следующее домашнее задание Джейк делает на двойку.
Джейк рассмеялся.
– Ты не дал мне закончить! Я собирался добавить «но» – но ты и не отстой. Ты – молодец. Сказать по правде, ты намного лучше, чем я ожидал.
– Для такого старика?
Джейк покачал головой.
– Ты не настолько стар – я практически твоего возраста.
– Хм, – с сомнением проворчал Эрик. – Вот в это мне трудно поверить.
– Мне двадцать восемь.
– Серьезно? Никогда бы тебе столько не дал.
– Мне часто так говорят, – сказал со вздохом Джейк. – Должно быть, потому что я все еще одеваюсь как подросток.
– Должно быть.
Возвращаясь к исходной теме, Джейк сказал:
– Нет, я удивился, что ты так хорош, потому что ты сказал, что долго не играл. Но в наши песни ты въехал быстро.
– Слушал ваш диск. Это помогло.
– Не возражаешь, если я спрошу: почему ты перестал играть?
Эрик пожал плечами.
– Ну, ты же знаешь, как это бывает. Жизнь мешает – работа, брак, обязательства…
– Не знал, что ты женат.
– Уже нет, – мрачно ответил Эрик. – Больше не женат. – Он не стал вдаваться в подробности своей ситуации с Мэгги. Даже если б действительно хотел вникнуть в это – чего совершенно не хотел, – он не знал бы, с чего начать.
Джейк, к счастью, понял намек.
– Я тоже только что расстался кое с кем.
– Сочувствую.
Джейк махнул рукой.
– Нет, все в порядке. Так оно к лучшему; мы оба хотели разного. Келли – ей требовалось все: брак, стабильность, дети, забор из штакетника… Она готова остепениться.
– А чего хочешь ты?
– Свободы, – сказал Джейк и рассмеялся. – Знаю, это, наверное, звучит эгоистично, но теперь, когда я вернулся в школу, мне нужно сосредоточиться на себе. Кроме того, мы – группа – начинаем организовывать концерты за пределами штата. Приятно иметь возможность просто сняться и уйти, ни перед кем не отчитываясь.
– Нет ничего плохого в том, чтобы быть одному, – сказал Эрик таким тоном, будто сам в это верил. Потом, сменив тему, добавил: – Я раньше был в «
– «
