А потом по пещере прошла дрожь, и откуда-то из-за ледяных колонн подул холодный ветер – словно кто-то протяжно, со свистом и стоном, выдохнул. От страха и предчувствия скорой дряни я замерла на месте, а моё солнце снова заполыхало, как одержимое. Пещеру вмиг затянуло жаром и вонью грязных испарений. К потолку, скрыв тела, поднялся туман.
Я, не придумав ничего лучше, присела, будто густые рваные клочья хмари могли спрятать от пробудившегося приспешника Стужи. Где-то рядом довольно и безумно расхохотался староста, но быстро захрипел и заткнулся. А рядом со мной вынырнула из тумана Вёртка. Верная подруга дрожала, и я никогда прежде не видела её такой перепуганной. Казалось, она тоже искрила и горела крошечным солнышком.
– Вернись, – велела я одними губами. – Наблюдай.
Она послушно исчезла, мою поясницу знакомо кольнуло, и я выдохнула с облегчением: без неё мне… пусто. И снова насторожилась. Там, где лежало тело неизвестного – и Вёртка подтвердила, что это не Метень, – почудилось шевеление. Несчастного местного зимника она не нашла – вообще, даже капли крови. И от «тела» я не ждала ничего хорошего. Это мог быть и попавший в западню старокровный, и кто-то из этих… любителей великих дел, замаскированный под «жертву».
Идти за кровью поддельного старосты нужды не было – Вёртка собрала её столько, что на посмертную тень хватит. Поэтому я осторожно, ползком, попятилась туда, где находился коридор. «Тело» свободно, и если это старая кровь… справится. Даже пишущий. Выберется. Я постыдно не нахожу в себе сил опять рисковать. Особенно – сейчас.
По пещере снова прокатился ледяной полустон-полувыдох. Я замерла в тумане… и едва не вскрикнула, когда на моё плечо опустилась тяжёлая рука.
– Ты кто? – сиплый шёпот на ухо.
Я сглотнула. «Тело» в тумане ухитрилось добраться до меня и теперь замерло в полушаге. И принадлежало оно явно мужчине.
– А ты? – нервно огрызнулась я и дёрнула плечом.
Ответ поразил.
– Метень я. Староста Заречного, – отозвался он с невесёлым смешком. – Был им.
Я повернулась, отмечая знакомое лицо… и знакомую кровь. Меня надули со всех сторон: стражник на воротах, упомянувший зимника, старосты в той беседе на постоялом дворе… Метень не был ни знающим, ни старой кровью. Просто человек. Вроде бы.
А поскольку пока ничего не происходило…
– Который? – уточнила я едко. – Я двоих видела, таких же, как ты, чалир. Что здесь происходит? Я – знающая.
– Знающие… – протянул Метень со странным смешком. – Из-за вас-то… и началось всё.
– То есть? – я нахмурилась.
И ждала ответа, а сама вглядывалась в туман, прислушивалась к звукам и ощущениям. Но пока лишь редкие порывы чужого дыхания тревожили тишину древней пещеры.
– Когда-то мой род был здесь владетелем, пока мой дед не решил, что старостами проще. Меньше власти, но и обязанностей тоже. И испокон веков в моей семье передавался по наследству некий… ключ, – староста тоже тревожно заозирался. – В подземелье мог проникнуть любой, но в свободном доступе были лишь несколько старых коридоров. Всё остальное запиралось на ключ. Я знаю эти проходы с детства, чали, я здесь вырос. И в этой пещере бывал много раз. И никак не мог понять, для чего её ключом-то запирать. Зачем? – и он посмотрел на меня.
– О Забытых знаешь? – спросила я. – А о трёх их главных приспешниках? Правая рука – человек, левая рука – зверь. И третий – дыхание. Этот, который тебя изображал, сообщил, что здесь спит левая рука. Цепной пёс Стужи. Сгусток бездушной силы в теле животного.
Метень крепко выругался, сипло добавив:
– Знал бы… Но я не знал. Это знание или потерялось, или передался только ключ, без пояснений. Единственное, что сказала мне мать, – что когда ключ поведёт себя странно… Задрожит, зазвенит, ещё как-то себя проявит – надо сразу бежать к знающим. И однажды ночью я проснулся оттого, что ключ бился в сундуке, гремел на весь дом. Это было…
– …когда внезапно началась зима? – предположила я.
И они, эти «старосты», уже тогда болтались неподалёку – один в долине, где спало дыхание Стужи, второй – вероятно, здесь. Ибо оба
– Да, – подтвердил Метень. – Я тем же утром и послал к знающим вестника. А уже вечером ко мне домой заявился один из вас. Изучил ключ… и больше я ничего не помню. Хорошо, семья моя уехала к родичам в Туманную долину. Уберёг Шамир.
Я хмуро смотрела перед собой. Тихны уже нет в живых – а волна от её дела катится по Обжитому миру, грозя снести всё на своём пути…
– Говоришь, знаешь подземелье? – я снова повернулась к старосте. – Тогда, чалир, вспоминай дорогу. И очень быстро.
Меня дико тревожило то, что ничего не происходило – хотя давно должно бы произойти. И это проклятое затишье… и даже холодный ветер уже не вздыхал натужно. Уж скорее бы тварь напала. Я ж издёргаюсь, пока она… думает. И сглуплю.
