От её непредсказуемого поведения князь на мгновение растерялся, а потом бросился к дверям со словами:
— Догнать и ко мне!
Кованые сапоги загремели по лестнице.
И вот улицы, отходящего ко сну города огласились грохотом подков и громкими криками:
— Держи её!
Запоздалые путники, услышав это, бросались в сторону.
«Путешественники» Василий и Алберда, ничего этого не слыша, были заняты поиском места для ночлега.
— Похоже, мы здеся уже были, — сказал Василий, глядя на разрушенный дворец. — Пошли в ту сторону, — махнул Василий.
Для этого надо было пересечь дорогу. Не успели они сделать и пару шагов, как в полутьме на них налетела какая-то девушка. Она дрожала, как осенний лист. Умоляя их она попросила:
— Спасите меня, спасите! Богом умоляю.
— От кого? — оглядывая улицу, спросил Василий.
Но тут же увидел, как из-за угла дома вылетело несколько всадников. Он всё понял.
Василий вдруг обнял девушку и... поцеловал её. В этот миг мимо проносились всадники. Кто мог подумать, мельком взглянув на целующуюся парочку, что девушка и есть та беглянка, которую они ищут.
Когда кони промчались мимо, девушка со всего размаха ударила Василия по щеке. Тот оторопел:
— За чё?
— Не нахальничай.
Но вскоре опять послышался стук копыт. Всадники возвращались, поняв, что дальше искать её не было смысла.
Раздумывать было некогда. Василий схватил её за руку, и они побежали прочь, не разбирая дороги. Дорогу преградил кустарник, но они промчались сквозь него. За ними устремились Алберда и Лобастик, но попали в ловушку. За кустами начинался овраг с крутым склоном. И все кубарем полетели вниз. Придя в себя, Василий спросил незнакомку:
— Жива?
— Похоже, да, — ответила она. — Только ударила коленку, — жалобно сказала девушка.
— Эй, Алберда, ты хде?
— Да тута, тута. Локать вдарил, — ответил тот.
— А Лобастик хде? Че-то не слышу его.
— Да вот он у мня.
— Ладноть, все в сборе. Чё делать-то будем? — поднявшись, спросил Василий, отряхивая прилипшую листву.
— Я думаю, наверх нам подниматься нельзя, — подал голос Алберда, — здеся надоть ночевать. А с рассветом оглядимси.
— Как тя звать-то? — повернувшись к девушке, — поинтересовался Василий.
— Софья, — ответила она.
— А хто ты, Софья, будешь? — допытывался Василий.
— А ты? — в ответ спросила она, игриво склонив головку.
— Я-то? Да я... холоп боярина Кошки.
Девушка рассмеялась.
— Кошкин холоп! Вот интересно.
— А это мой друг, Алберда. Мы с ним вместе бежали из Орды.
— Из Орды? — переспросила Софья.
— Из неё, — ответил Василий.
— Да вы... храбрецы! Татары — они похуже королевских воев, — похвалила она их. — А что заставило вас бежать?
— Я-то... родителев давно не видел. Когда уезжали из Москвы, сказали, будем недолго. Прошло почти два года, а они всё держут нас. А Алберда со мной, он хотит в Московии отыскать свою невесту.
— Эй, хватить болтать, — раздался недовольный голос Алберды, — пора думать о ночлеге.
— Алберда прав. У тя есть хде переночевать?
Софья отрицательно покачала головой.
— Чё, не побоисся с нами? — спросил Василий, глядя на неё.
— Вы же не звери. Неуж обидите девушку?
— Мы не той породы, — заявил он, помогая ей отряхнуть одежду.
Голос Василия был настолько убедительным, что отверг всякое сомнение. И она решила спросить:
— Завтра будете выбираться из Киева?
— Не, — покачал головой Василий, — у мня письмо к митрополиту. Отдать надоть. А потом дождаться ответу.
— Так к нему трудно попасть, — пояснила она.
— А те откель известно? — полюбопытствовал Василий.
— Да... — быстро нашлась Софья, — моя госпожа... не могла.
— Эй, вы чё стоите? — то пришёл Алберда с охапкой дров.
Софья заволновалась:
— А вдруг огонь увидят?
Алберда махнул рукой:
— Не увидют, тута глыбоко. Так чё... не беспокойси. — И, бросив дрова, сказал: — Пойду, ещё принесу.
На прогоревший костёр, убрав горячую золу, набросали наломанных веток.
— Лежак готов, — торжественно сообщил Василий.
Софья прилегла с краю. Василий набросил на неё свой меховой дождевик. Это был неоценимый жест человека, который жертвовал своим здоровьем, ибо зимние ночи и здесь весьма холодны. Софья это поняла, и в её сердце впервые в жизни зажёгся непонятный ей огонёк. И она не могла удержаться, чтобы не спросить:
— Как звать-то тя?
— Василий, — ответил он.
— Замёрзнешь, можешь подвинуться, — сказала и укрылась с головой.
Прогретая костром земля хорошо держала тепло до утра, так что замёрзших среди них не было. А Софью дополнительно грел ещё и Лобастик, которого Василий заставил лечь рядом с ней.
Утром на лог опустился густой туман. Сверху вдруг раздались крики:
— Да тута ни дьявола не видать.
Стало понятно, что её упорно продолжают искать. Видать, кто-то им что-то сказал, потому что услышанные слова походили на ответ.
— Да нету их тута. Если и были, то разбились. Тута склон как обрыв.
Через какое-то время тот же голос спросил:
— Чё ты сказал, ехать надоть?
Видать, этот вопрос получил подтверждение, ибо голосов больше не было слышно.
Понимая всю сложность положения, Василий задумался. Софья хорошо его поняла.
— Да вы идите, — сказала она, — чё вам со мной возиться? Ещё схватят вас. Идите, — повторила она, — а я попробую сама...
