Князь прошёлся рукой по усам, потрепал бороду. Мотнув головой, сказал:
— Дорога... говоришь, открыта на Русь?
Боярин кивнул. Князь дошёл до двери. Потрогал ручку. Постоял и медленно повернулся:
— А кому она закрыта: может, Ягайле, Витовту, аль тевтонцам? Олег и тот по ней ходил. Ну и что? — он остановился вновь перед боярином, оперся на спинку его кресла. — Я думаю, нам надоть самим скорее набраться сил. Вот давеча смотрел я пушчонки. Ты знашь, боярин, один умник предложил их поставить на колёса. Как?
Кошка не мог себе этого представить и потому промолчал. Князь понял это и вновь заходил по светлице, рассуждая, как бы сам с собой:
— Вот когда будет их не двадцать пять, а двести пятьдесят, вот тогда и Тимур не будет нам страшен. Нам скорее надоть сил набраться да мошню набить.
— Это ты правильно говоришь, — сказал Кошка.
— Ты знашь, я для етого взял твойего Ивана. Ты не возражаешь?
— Великий князь, да ето для мойво семейства и радость, и гордость. Поверь, князь, ты не ошибся. Он верой и правдой...
— Знаю, — перебил князь и неожиданно перевёл разговор, спросив: — Хде мой Василий... ты чё-нибудь прознал?
Боярин поднялся.
— Князь, — заговорил он, — Богом клянусь, всё делал, чёп узнать. Но... никто... ничего... — понурив голову, ответил Кошка, — уж сколь деньги отдал, чёп узнать. Всё глухо, куды делси? — боярин пожал плечами.
— Ты за ним плохо глядел. Я тя зачем послал? — глаза князя угрожающе сузились.
— Суди, князь, виноват, — Кошка упал на колени, — но поверь, когда я стал было требовать... хан грозно посмотрел на мня и сказал, чёп я знал своё место и не забывал, кто он.
— Встань, — князь помог подняться боярину. — Эх, Василь, Василь, хде же ты, мой бедолага!
Василий, выбравшись из лога, поглядел по сторонам. Дорога была пустынна. Деревья, росшие вокруг, как руки, протягивали ему свои голые ветви.
— Эх, милые вы мои, — глядя на них, проговорил Василий, — луче бы вы показали мне дорогу к митрополиту.
И тут, как по волшебству, из-за поворота показалась повозка, запряжённая парой лошадей. Когда она поравнялась с ним, Василий поднял руку. Возчик натянул поводья.
— Чё те? — спросил он.
— Милый человек, будь другом, скажи, как пройти к митрополичьему двору?
— Чё, в монахи захотел? — поинтересовался тот.
— Не, бумагу ему должен отдать. Воевода молдавский просил.
Мужик оглядел парня с головы до ног. Остановился на лице. Оно уже заросло молодой порослью. Но было чисто и ясно, как его взгляд. Такие бандитами быть не могут.
— Садись, довезу, — сказал мужик и хлестнул коней.
Повозка тряслась по разбитой дороге так, что не позволяла говорить. Василий запоминал дорогу, чтобы знать, как вернуться.
— Тпр-р, — послышался долгожданный звук.
Кони остановились, и мужик кнутовищем показал на домик, видневшийся за каменной оградой. Она местами была полуразрушена. А вот высокие ворота были обиты железом. В одной створке прорезана калитка. На ней висел деревянный молоток и железная пластина. Василий, недолго думая, ударил по ней. Металлический звон наполнил улицу.
Вскоре послышался грохот запора, дверца калитки отворилась, и появился рослый монах в рясе. Посмотрел на незнакомца сверху вниз, спросил:
— Чё надо?
— Мне нужен митрополит. Ему у мня бумага от во...
— Пшёл отсель, — грозно произнёс монах и закрыл дверцу.
Сколько Василий ни стучал, к дверце больше никто не подходил. Тогда Василий решил ждать. Был соблазн перелезть через ограду, но было опасение, что такой молодец, как тот, что открыл калитку, скрутит его и бросит без расспросов в яму. Василий осмотрелся. Невдалеке, у ограды какого-то дома, росло дерево. Вот там он и решил обосноваться.
Время шло, но никто не появлялся. Холод пробрался под шубейку. И появилось желание бросить всё и вернуться к своим и попробовать найти крышу над головой. И только хотел он привести в действие свои мысли, как увидел, что ворота подворья медленно отворяются.
Василий быстро пересёк дорогу и, прячась за оградой, приблизился к воротам. Когда они отворились полностью, вышел монах. Василий, чтобы его не заметили, спрятался за кучей камней. Монах оглядел улицу: никого — и дал знак. Показались лошади, а за ними карета. Выехав на дорогу, она остановилась. И Василий понял, что это его шанс.
Он подскочил к карете и открыл дверцу.
— Владыка, — только и успел произнести Василий, как к нему подскочили двое молодцев.
Похоже, что они больше занимались молитвами, чем боевым искусством. С лёгкостью отшвырнув их, он, узнав митрополита, обратился к нему, крепко держась за боковину.
— Владыка, ты мня не узнаешь?
Видя, что тот весьма настороженно смотрит на него: Василий сказал ему:
— Помнишь Москву, кремль. Приближался... Тохтамыш.
— Стойте! — раздался сильный голос митрополита. — Отпустите его!
Он взял княжича за плечи и повернул к свету.
— Василий? — неуверенно спросил он. — Ты стал взрослым мужчиной. Но... но почему ты в таком виде... и здесь?
Василий усмехнулся:
— Неисповедимы пути Господни.
— Это правда, — согласился митрополит. — Идём ко мне. Там поговорим.
