К вышедшему из шатра хану подвели игреневой масти коня. Сбруя горела золотом, шерсть конская переливалась на солнце. Крутая шея, небольшая голова, тонкие неспокойные ноги, поджарый корпус говорили о высокой стоимости этого жеребца. Хан погладил его шею. Нукер подставил стремя, и хан, поддерживаемый стражем, уселся в седло. Слегка тронув шпорами коня и натянув узду, чтобы застоявшийся конь его не понёс, Тохтамыш, сопровождаемый Али-беком и многими мурзами, двинулся на осмотр. Не доехав до конца расположения войск, он остановился. От горизонта до горизонта выстроились войска.
Сколько уже раз за долгую ордынскую жизнь подобным образом выстраивалось воинство. Глядя на этих вооружённых людей, казалось, что нет в мире силы, чтобы смогла противостоять им. Да, так было при великом из великих Мунке-Сале, Джихангире, Чингисхане. Было и при других. Но, как говорит мудрый Али, нет ничего вечного под луной. И в прошлый раз войск было не меньше, а...
Осмотрев войска, хан подозвал старшего сына Зелени — Салтана и что-то ему сказал. Тот, выслушав отца, хлестнул плетью коня и куда-то ускакал. Как потом узнал Али-бек, Зелени увёл тридцать тысяч конников в Сарай-Берке. Для Али стало ясно: хан боится чьего-то заговора. Но чьего? Ответа на этот вопрос он не находил. Али-бек думал об этом по пути в ханский шатёр, куда Тохтамыш пригласил его и доверенных мурз, чтобы обсудить ещё раз, куда идти. Предварительно он решил, что битву начнёт, двинув войска на север в Молдавию. Там много монгольских племён, настроение которых он знал. Потеряв свою самостоятельность, они вынуждены были платить дань не чингизиду, а какому-то безродному Тамерлану. Их души переполнялись гневом и горели желанием сбросить с себя это позорное ярмо.
Зная об этом, он и решил отправить туда Едигея, дав ему поручение собрать всех монгольских мурз и, объединив их усилия, двинуть оттуда на юг. Первую часть поручения — собрать мурз — он выполнил. Но в сборе сил произошёл непонятный сбой. Поэтому они явились к Едигею, посланцу чингизида Тохтамыша, узнать, для чего тот явился в их края. Узнав, что Тохтамыш готовится с севера внезапно ударить на Самарканд и тем самым прикончить ненавистного эмира, все мурзы приветствовали это решение, высказав общее мнение, что давно пора это сделать, и их войска только ждут сигнала. Но среди них не было князя Тогая, который когда-то напал на рязанские земли. В отместку князь Олег дошёл до Норучая, где находился Тогай. И только чудом он спасся от гнева русского князя. Вызванный Едигеем, Тогай сослался на свои болезни и не приехал к нему. Едигей был только рад этому.
После обильного достархана приглашённые стали разъезжаться по своим улусам. Но... странное дело: ни один из них не доехал до своего места! Когда подошёл Тохтамыш, Едигей с прискорбием сообщил, что кто-то выдал их намерения и испуганные мурзы исчезли странным образом.
— Я думаю, — сказал хитрый князь, — это дело рук Тогая. Он не был на хурале. Это говорит, что Тогай выступает против тебя, великий из великих.
Хан ничего не сказал, только подозрительно посмотрел на князя. Но к таким взглядам он уже привык, и они на него не действовали. Это был первый, но чувствительный удар по их замыслу. Али-бек, узнав об этом, прямо сказал хану, что это дело рук Едигея. Хан не поверил:
— Едигей сам предлагал этот вариант и обещал полную победу над врагом. Обещал, — саркастически произнёс хан и, больше ничего не сказав, удалился ко сну.
Но поспать ему не удалось. Прискакавший вестник сообщил едва продравшему глаза хану, что на него двигается Тамерлан со всем своим войском.
— Как Тамерлан? — Он выскочил из шатра с рёвом: — Коня!
— Великий из великих, вам надлежит одеться, — подсказал верный нукер, державший одежду в руках.
Одевшись, хан закричал:
— Барабаны! Почему молчат барабаны?
Те ударили враз, получив приказ.
И зашевелилось, задвигалось войско. К утру оно было выстроено.
— Чё на левом фланге? — спросил хан у Али-бека.
— Там стоит Едигей! — ответил тот. — Ночью он был там.
— То ночью, а сейчас светает, — и хан плетью показал на восток.
Али-бек послал вестового.
Когда совсем рассвело и можно было оглядеть позиции, хан остался доволен. Тимуру надо было его штурмовать. Опасность была только с левого фланга, где стояли войска Едигея. В случае его отступления Тимур получал хороший простор для флангового наступления. У хана даже появилось желание послать туда ещё пару туменов. Но возразил Али-бек:
— Нельзя перед боем переставлять войско. Это может породить путаницу.
К обеду показались первые всадники непобедимого Тамерлана. По спине хана пробежал холодок. Вскоре отряд кавалерии Тимура, в несколько тысяч человек с ходу обрушился на застывшее татарское войско. Но он был легко отбит, что породило в хане уверенность. И он приказал их преследовать. Завязался упорный бой. Похоже, враг стал шаг за шагом отступать. Горячность хана росла. Он решил усилить нажим.
