— Ты хоть понимаешь, что ты натворил? — спросил Калкариил, понизив голос. — Ты. Поставил. Под угрозу. ВСЕ.
— Но он бы меня поджарил…
— Ты думаешь, мне есть дело?! Элементаль получил в пищу душу демона, ты, идиот!
— А чем плоха душа демона? — защищался Никки.
Калкариил издал потрясенный смешок.
— Господи. Вот же невежественный имбецил! Да ты только что скормил ему тухлятину! Помоги нам Бог! Во-первых, этот грязный, порочный, прогнивший, изуродованный остаток души, которым являлся Харлоу, истощит элементаля, я не укрепит его силы. Теперь нам придется найти еще одну жертву! Во-вторых, презренный ты простофиля, элементали просто не любят есть тухлятину! И еще! Райское могущество из ангельского пера или иного объекта ужалит его. Ему покажется, что мы вызывали его, чтобы дать пощечину! — Калкариил на секунду умолк, сверля Никки взглядом. — Скажи мне, Николас, — произнес он тихо, — ты думаешь, хорошо будить элементаля из его сна, длившегося миллионы лет, кормить тухлятиной, а потом еще и давать пощечину?
Никки смотрел на Калкариила, лишившись дара речи.
— Я бы лично ответил на этот вопрос «нет», Никки, — поддразнил Дин. — Но это мое мнение.
— Действительно. Нет, — сказал Калкариил, даже не потрудившись взглянуть на Дина. — Нет. Ответ на этот вопрос «нет». Это не хорошо. — Калкариил продолжил: — А ты знаешь, что это означает? Для элементаля?
— Эм… ему будет плохо? — предположил Никки.
— Он разозлится. Господи боже. Вот идиот-то. Вот КРЕТИН! Ох, как это усложняет задачу, — сказал Калкариил. Он встряхнулся, клинок при этом каким-то образом исчез у него в рукаве и тени крыльев пропали. Он отвлекся от Никки и посмотрел назад, на обугленное пятно в полу. Мел исчез, круга больше не было.
Калкариил начал ходить по ровной дуге, точно там, где была меловая черта. Он повторил:
— О, это сильно усложняет задачу! К элементалям нужно относиться с уважением. К ним нужно относиться с уважением. Они не любят, когда их сон тревожат без веской на то причины и без должной награды. — Калкариил вздохнул, поднял глаза к небу и сказал: — Боже, за что ты посылаешь мне такие испытания? Это… и еще и болезнь Зифиуса?
Он перестал ходить и понурил голову, взявшись за подбородок и глядя на выжженное пятно, едва видное под лужей крови Сэма. Потом заключил:
— Должно быть, это испытание. Бог испытывает меня. Испытывает мою решимость.
Дин предположил:
— Может быть, Бог вообще не хочет, чтобы ты этим занимался?
Калкариил медленно повернул голову и посмотрел на Дина; его серебристые глаза были похожи на лазеры. Дин запнулся, но заставил себя продолжить:
— Может быть, ты все не так понял. Может быть, Бог не хочет, чтобы ты будил элементаля? Может, планета нравится ему такой, какая есть? Гм… о таком варианте ты не задумывался?
Глядя на Дина, Калкариил ответил:
— Знаешь, Дин, это очень впечатляет: ты в курсе моих планов всего два часа, а уже умудрился догадаться до самого очевидного вопроса — до того, о котором я думаю уже двести пятьдесят три миллиона лет без остановки.
— Ну, э, знаешь, я просто пытаюсь помочь! Иногда другая точка зрения полезна, — заметил Дин.
Калкариил посмотрел на него в каком-то даже удивлении. После долгой паузы он моргнул и покачал головой. Отвернувшись от Дина, он пробормотал:
— Какой странный все же вид…
— И вообще, это красивая планета… — начал Дин, но Калкариил поднял палец, и челюсть Дина захлопнулось с такой силой, что он прикусил язык.
— Я выполнил свой моральный долг, попытавшись объяснить тебе весь замысел, — сказал Калкариил спокойно. Он опустил палец, и челюсть Дина расслабилась достаточно, чтобы он смог выплюнуть изо рта кровь. Калкариил продолжил: — Это твое право как жертвы и моя обязанность как твоего хозяина. Но я не обязан слушать лепет слабоумного потомка одной из кастиэлевских грязных крыс.
Некоторое время Калкариил стоял в тишине, опустив голову и глядя на кровавое обугленное пятно. Наконец он поднял голову и кивнул.
— Придется его ублажить. Придется предложить ему лучшую жертву в качестве извинения. Сегодня. До завтра это ждать не может. Мы должны ублажить его сегодня. — Он взглянул на окна: на улице было уже совсем темно. — Полагаю, лучше всего сделать это в полночь, — сказал он. — Элементали спокойнее всего в полночь.
Калкариил обратился к Никки, живо указав на Сэма:
— Сэмюель слишком покалечен. Элементали предпочитают, когда жертва невредима и в сознании, а мы теперь должны кормить его качественной едой. — Он подошел к Дину и тщательно осмотрел его с головы до ног.
— Знаешь, вообще-то я чувствую себя совсем побитым, — сказал Дин. — И голова немного кружится.
— Ой, не надо… — сказал Калкариил презрительно. Обращаясь к Никки, он добавил: — Дин у нас еще, может быть, в приемлемом состоянии. Господи, хоть бы ты не был таким полным кретином, Николас, — ты ведь их обоих порядочно покалечил. Будем молиться, что Дин выглядит достаточно привлекательно.
