Приятель дышал короткими мелкими вдохами, но, как только она прошептала эти слова, перешел на более глубокие и медленные. Она увидела, как его лицо побелело снова, и синяки стали ярко видны на бледной коже. Пульс опять запнулся. Но Приятель продолжал дышать, всю минуту.
— А теперь можете для меня покашлять? — попросил доктор Моран.
Приятель бросил на Сару обеспокоенный взгляд. Сара отступила на шаг назад, чтобы доктор не видел ее, и изобразила глубокий, сердечный кашель. «Глубоко, сильно», — показала она губами. Приятель взял паузу, потом попробовал покашлять. Его лицо снова побелело, но он сумел кашлянуть еще раз, сильнее. И снова побледнел, и снова его пульс участился, но доктор Моран сказал:
— Эй, вполне неплохо. Хороший дыхательный индекс, и кашель достойный.
Приятель наконец оторвал глаза от Сары и бросил на доктора Морана озадаченный взгляд.
— Медицинскую специфику вам знать не нужно, — пояснил доктор (Приятель на это прищурился), — но мы любим видеть глубокое, медленное дыхание. Это значит, вы в состоянии полноценно пользоваться легкими. И вы показали себя очень неплохо. Всех нас удивили. Вы настоящий боец. — Моран похлопал Приятеля по плечу — как показалось Саре, неприятно снисходительным жестом. Потом повернулся к сестрам: — Ладно. Давайте экстубировать.
Трубку вынули, и Приятель наконец закашлялся по-настоящему. Когда доктор ушел, он свернулся на боку, и Сара с Лидией попытались устроить его поудобнее. Лидии пришлось выйти, чтобы проведать своего пациента, а Сара снова взяла Приятеля за руку. Она наклонилась к нему, чтобы посмотреть ему в глаза.
— Это гораздо, гораздо больнее для вас, чем вы показываете, — сказала она. — Я это вижу по вашему пульсу. Я хочу, чтобы вы знали: я должна за вами приглядывать, и, если вы начнете плохо дышать, мы вставим трубку обратно.
Приятель прошептал:
— Мне нужна… возможность… говорить. — Потом таинственно добавил: — Я пытаюсь… вызвать кое-кого. Он… не отвечает. Пытаюсь… со вчерашнего дня. Думаю, он лучше услышит… если я произнесу… его имя вслух. — Он поднял глаза на нее. — Оставьте меня… одного?
Вся эта речь немного взволновала Сару, так как показалась ей бессмысленной. Как он мог кого-то вызывать, если был в коме? И если у него не было телефона? Сара бросила взгляд на его куртку, которая лежала на столе в углу палаты вместе с сумкой. Она уже нашла в ней маленький предоплаченный телефон и позвонила по единственному номеру, который был сохранен в памяти, но по нему никто не ответил. Угол телефона и сейчас виднелся, торча из сумки. Телефон был далеко — Приятель явно не мог дотянуться до него и кому-то позвонить.
Может, у него снова был жар? Он бредил? Она пощупала его лоб, но лоб был прохладным.
— Оставьте меня одного? Только на несколько минут? — попросил он.
Сара покачала головой.
— Боюсь, я не могу оставить вас одного.
— Десять минут? — умолял Приятель. — Пожалуйста. — Он указал на мониторы, как бы говоря: «У вас же все равно подключены ко мне все эти датчики, зачем вам сидеть со мной рядом?»
Она пристально посмотрела на него, сложив руки. Его взгляд был чистым и сосредоточенным. Она снова пощупала его лоб.
— Десять минут, — согласилась она наконец. — Обещаете, что не наделаете никаких глупостей?
Он кивнул. Она задернула шторки вокруг его реанимационного отсека и оставила его в покое, поспешив на сестринский пост, где могла удаленно следить за показателями его мониторов.
Пока она сидела на посту, ей показалось, что она услышала звук хлопков по воздуху. Шторка отсека Приятеля слегка покачнулась. Сара проверила показания мониторов, но все было хорошо.
Несколько минут спустя, к своему удивлению, она услышала тихие переговоры в шестом отсеке. Пациент что, разговаривал сам с собой? Сара задумалась, заволновалась, решила: «К черту десять минут», и отодвинула шторку, чтобы заглянуть в отсек. К ее изумлению, у койки Приятеля стоял человек. Как он сюда попал?
— Простите! — сказала она. — Кто вы такой? Сюда разрешается входить только близким родственникам. И сейчас даже не часы посещения. Вы должны уйти.
Приятель, по-прежнему свернувшийся на боку, бросил на нее явно раздраженный взгляд. Он хрипло прошептал:
— Прошло… не десять минут. — Переведя взгляд на посетителя, он сказал, как будто Сары рядом не было: — Ты им обязан. Ты обязан мне.
Последовала напряженная пауза, и до Сары дошло, что она вмешалась в конец какого-то натянутого личного разговора. «Что бы это ни было, он именно для этого хотел вынуть трубку, — поняла она. — Поэтому ему нужна была возможность разговаривать».
— Пожалуйста, — попросил Приятель.
Последовала более длинная пауза. Посетитель стоял, сложа руки, и смотрел поверх койки Приятеля в окно. Единственным звуком было ровное пищание сердечного монитора. Прошли шесть размеренных сигналов.
Они оба, казалось, совершенно забыли, что рядом стояла Сара. Она знала, что посетителя надо вывести, но сердечный ритм Приятеля был в норме. И кроме того, она была заинтригована.
Прошло еще шесть сигналов монитора. Приятель смотрел на посетителя не моргая. Посетитель сказал медленно:
