— Ну, что-то я сомневаюсь, что в 1875 году в отделении интенсивной терапии госпиталя Нью-Бедфорда хорошо умели справляться с судорогами, — ответил Дин. — Главное, Сэм, ключ — в этом странном зелье. И во сне! — Дин указал на абзац поблекшей записи. — Вот здесь: «Нужно лишь открыть дверь в твоем сне» — это же наверняка тот сон, который нам снится, да, Сэм? Мой — про большой дом, твой — про лес или что там… Так… Смотри… «Нужно лишь открыть дверь в твоем сне»… и «ты уже знаешь, где эта дверь», и «тебе нужен лишь ключ к ней». Тут, кажется, все ясно. Так что…
Они оба уставились на выцветшую страницу.
— Так что я понятия не имею, что все это значит, — заключил Сэм.
Дин тяжело сел на пустой стул.
— Да, я тоже. Но в моем сне много дверей. Там дом, и кругом сплошные двери. Может, мне надо пройти через одну из дверей?
— В моем вообще никаких дверей нет, — сказал Сэм с тревогой. — Только деревья.
— Может, в одном из деревьев есть дверь? Если поискать? — Сэм все еще выглядел обеспокоенным, и Дин добавил: — Черт, ну не знаю. Но ясно, с чего можно начать: очевидно, нам нужен этот порошок, эта трава, или что это было.
Следующие несколько часов они провели в поисках травы под названием “alomjurkay”, но ничего не добились. Она не упоминалась ни в энциклопедиях трав Хранителей Знаний, ни в книгах по медицине, и Сэм ничего не смог найти онлайн.
— Может, это на другом языке? Может, это, например, по-цыгански? — предположил Дин.
После еще получаса поисков на полках Сэм сказал:
— Не могу поверить, что у Хранителей Знаний не было словаря с английского на австро-венгерско-трансильванско-цыганское наречие 19-го века. — Он попытался разработать мышцы шеи. — Какой недосмотр с их стороны!
— Нам нужен переводчик, — заключил Дин, откинувшись на спинку. Потом его взгляд соскользнул на пол. — Вот черт… — Он посмотрел на Сэма.
— Кроули! — произнесли они хором.
***
Пятнадцать минут спустя они вошли в камеру Кроули.
Камера Кроули нынче выглядела гораздо лучше; он по-прежнему был прикован, но теперь у него имелся новый ковер, вращающееся кожаное кресло с подушками и целый ряд различных сортов скотча и виски, выставленных в портативном баре на колесиках. Когда они вошли, он счастливо смотрел «Баффи, истребительницу вампиров» на своем личном телевизоре.
Дин стиснул зубы. Камера Кроули стала прямо-таки роскошной. Она была обставлена едва ли не лучше, чем спальни Сэма и Дина. Обычно Дин старался об этом не думать. От этого у него все равно всегда начинала болеть голова.
— Добрый вечер, мальчики! — сказал Кроули оживленно, поболтав скотчем в стакане. Он сидел лицом к левой стене, где стоял телевизор, и даже не оторвал глаз от экрана. — Давненько я вас не видел. Хорошо проводите время? Вас уже неделями нет… не звоните, не пишете… Вы видели этот сериал? Не могу поверить, что Баффи нравится этот Ангел — какое ужасное имя, правда же. Просто позор для любого уважающего себя вампира.
— Нам нужно, чтобы ты перевел слово, — сказал Дин.
— Вам нужно, вот значит как, — ответил Кроули, не сводя глаз с телевизора. — Что ж, мальчики. «Нужно» — это интересный выбор слова. Но дело в том, что я получил почти все, чего хотел, во время нашего последнего милого раунда переговоров весной. Я вполне неплохо тогда разжился, не находите? — Он обвел жестом помещение, указывая на минибар, удобные подушки и телевизор, не отвлекаясь от сериала.
— Хватит выделываться, — отрезал Дин. — Мы хотим, чтобы ты перевел только одно слово.
Сэм подвинул к Кроули через стол листок бумаги. На нем было написано имя цыганского порошка: “alomjurkay”.
Дин положил на стол ручку и тоже пододвинул ее к Кроули.
Кроули вздохнул и оторвал глаза от телевизора достаточно, чтобы быстро взглянуть на листочек. Он прекратил болтать виски в стакане.
Несколько мгновений он смотрел на листок, потом поднял задумчивый взгляд на Сэма и Дина.
— Это два слова, — сказал он.
— Ты знаешь, что это значит? — спросил Сэм. — Что это по-английски?
Кроули отпил скотча и поставил стакан. Потом взял пульт и поставил серию «Баффи» на паузу. Он слегка повернулся в своем кресле, чтобы быть лицом к братьям, и пристально посмотрел на Сэма, затем на Дина.
— Это два слова, а не одно, — сказал он наконец. — И еще. Хотел бы я знать, с чего это вам двоим так чертовски интересно, что означает эта короткая фраза. Эта конкретная фраза. Просто вообразить не могу, зачем это вам. — Он сделал паузу, глядя на них обоих. Потом добавил: — И записана она ужасно. Вам повезло, что я вообще ее узнал. Похоже, будто ее записало безграмотное животное, не вполне владеющее лапами — о, Сэм, так это был ты?
— Ты не мог бы, пожалуйста, прекратить кривляться и просто назвать нам свою цену? — попросил Дин.
