Филя резко взмахнул рукой — тише, мол! — и князь прикусил язык, а все остальные в дозоре встряхнулись и замерли. Филя слушал, коротко отсвистывался, снова слушал, снова отсвистывался, лицо же его выказывало все больше и больше возбуждения. Когда пересвист закончился, глаза его, широко открытые, круглые, как у кота, горели огнем. Он стукнул кулаком о землю:
— Татары! Четвертая застава отсюда. Пока за рекой. Много!
— Много — это как?! — вскинулся князь. Филя беспомощно пожал плечами:
— Много.
— Да как же так! — Дмитрий рывком приподнялся и сел на пятки.
— Свистом не передашь, — виновато понурился Филя.
— Так гонца надо! Скорей! — князь возмущенно оглянулся на Бобра. Тот тоже приподнялся на колени, но смотрел спокойно:
— Не горячись, князь. Гонец уже в пути. Через час, а то, гляди, и раньше будет здесь. Только его перехватить надо, — он глянул на разведчиков, те зашевелились подниматься, — а то промчит мимо, в Лопасню. Тогда все и узнаем. А ты, Филя, свисти в Лопасню: в городе — тревогу, а всю дружину на конь — и сюда.
Дмитрий в ожидании гонца извелся. Ему казалось, что надо скорей что-то делать, но и глупым мальчиком показаться не хотелось. Тем более, что не только Бобер, но и брат, вели себя слишком, на его взгляд, спокойно, посматривали как будто даже и сочувственно.
«Этот-то сопляк чего важничает?! Вот что значит — в деле побывал! Уже свысока смотрит. Не-ет! Мне без драки дальше никак!» — он примечал в окружающих чего и не было и уж тем более не мог догадаться, что спокойствие Владимира проистекает лишь от абсолютного доверия к Бобру, от неколебимой уверенности, что тот всегда все сделает как надо и когда надо, и нечего над этим зря голову ломать.
Хорошо — гонец примчал скоро, и часа не прошло. Он рассказал, что вчерашний разъезд, посланный за Оку, когда расположился на ночевку (верстах в 30-ти от реки), заметил на горизонте огоньки. Поехали, узнали. Татары, человек 300 — 400. Никаких кибиток, все налегке, по-боевому. Ну, разъезд назад рванул, к утру вернулись и вот...
— Верст тридцать — сорок, говоришь? — Бобер хмурился, покусывал губу. — Тогда неизвестно еще, где они на берег выйдут. Попрут вдоль по бестолковой к Лопасне. Хотя... С четырьмя сотнями сабель на город?.. А переправа путевая только перед вами.
— Да, князь, от нас ни вправо, ни влево... Хотя татарину, да еще налегке, переправа нигде не страшна.
Дмитрий ел Бобра глазами, даже рот приоткрыл — так слушал. Владимир смотрел спокойно, ждал решения.
— Следить-то — куда пойдут, оставили кого? не забыли?
— Обижаешь, князь! Чай не первый год замужем.
— Ну ладно, ладно. Ты вот что... Возвращайся.
— А Лопасня?
— Зачем теперь? Возвращайся. Скажи, чтоб приготовились сматываться. Все убрать, спрятать. Пусть Федор гонцов пару пошлет в ближние деревни. Чтоб разбегались и прятались. Если именно к вам подойдут, сыпаните стрел через реку, может, остановятся, подумают. Если же с ходу начнут переправляться — уходите. Сюда, в эту сторону. Следов постарайтесь не оставить, исчезли — и все. Узнаете что насчет их продвижений, сразу сюда весть. Хотя... мы сейчас за тобой следом, — и когда гонец пошел садиться на коня, весело обернулся к князьям: — Ну, братья-разбойники, кто тут хотел подраться? Дмитрий заулыбался и сразу успокоился.
— Хотя, впрочем... Вдруг они через реку забоятся? Дмитрий взвился:
— Тогда самим надо за реку!
— Можно и самим. Только мечей у нас для этого маловато, — и Бобер не на шутку забеспокоился: «Если и этот как брат смелый окажется, впору бросать все к чертям — и в монастырь».
Татары не успели подойти к реке, когда князья с Мишей Бренком, своими девятью отроками и почти всей Филиной заставой (еще 17 человек) подошли к переправе. Потому разведчики на броде, а здесь располагалась самая крупная застава — 39 человек, самостоятельно ничего не предприняли, лишь успели подготовиться к бою: снарядились, замаскировали дорогу к заставе, да стащили с подворья и попрятали по укромным уголкам свое нехитрое добришко на случай, если заставу все-таки обнаружат.
Татары оказались разбойниками опытными. Они шли прямо к переправе и, очевидно, знали не только ее расположение, но и то, что она охраняется. И это было вовсе неудивительно, потому что переправа была самой мелкой и удобной на всем расстоянии от Каширы до Лопасни, а охранялась она и до Бобра, правда, не постоянно, а наездами, но вполне регулярно, и было это заведено с незапамятных времен, во всяком случае, задолго до татар.
Всадники появились на противоположном высоком берегу сразу в большом количестве, в полной боевой готовности: шлемы с бармицами, щиты на руке, луки наготове, — и сразу широким веером сыпанули через реку. Когда разведчики, помня приказ, приготовились обстрелять гостей, Бобер, чего-то там себе решив, остановил их. На недоуменные взгляды отозвался тихо:
— Черт с ними! Спокойней пойдут. Нет резона их настораживать. Они сразу вглубь наладятся, к добыче. А мы за ними. Пока дружина не подойдет.
— А подойдет?
