— Что не литвины, почти уверен. За это время гораздо дальше ушли.
— Но у них же пешцев сколько!
— У них теперь такие запасы, — Бобер вздохнул, — он мог всю пехоту в сани посадить и...
— Тогда обоз?
— А вот обоз... Ладно, не спеши, поглядим. Сейчас ребята вернутся, скажут. Ты мне вот что объясни, — и Бобер так же, как князь только что, доверительно наклонился к нему, — эти пареньки вокруг нас, они действительно у тебя лучшие конники?
Слова были вроде и шутливы, но голос оставался жестким. Дмитрий вмиг понял, чем Бобер недоволен:
— Пойми, тезка, не мог я им отказать. Да и конники они шустрые, никому не уступят.
— Не уступят... А в деле-то хоть бывали?
— Не все... — Дмитрий совсем смутился.
— Не все! Ухх! — Бобер приклонился к самому уху, шепнул: — Всыпал бы я тебе, не будь ты мой князь. От души! — и не сильно, но очень больно ткнул кулаком под ребра.
Вернулись разведчики. Радостные. Докладывал Гаврюха:
— Пленные. Похоже, что литовские. Мы литовскую речь слышали. Пришли недавно, толком еще не расположились, спать готовятся.
— Стало быть и обоз?
— Должен быть. Но что-то повозок мало.
— Да, могли обоз к пехоте привязать, — Бобер прикусил большой палец, — он когда на немцев ходил, так делал. И пехоте быстрей, и обозу спокойней. В этом случае литовского обоза нам не видать, зато здесь гораздо легче. Много народу, полону-то?
— Много! Навскидку тыщь пять, может, и больше.
— И как они?
— Мужики заколожены, а бабы так, с детишками есть. Разведены отдельно. Побаиваются, может, что бабы колодки помогут сбить. Одеты плоховато. До Литвы померзнет половина.
— Ну, теперь уж до Литвы вряд ли. Саней, говоришь, мало?
— Мало. Есть, но очень мало.
— Чертовщина какая-то. Что ж они их, кормить не собираются?
— Не знаю, князь. Может, не углядели? Может, они сзади где... Мы ведь только с этой стороны наскоротву пошастали.
— Ладно, мудрить не будем. Дадим им улечься, задремать. Всю ночь шли, устали, угомонятся быстро. Вперед-назад по дороге-то чай не далеко расползлись?
— Не-е, туда-сюда всего сажен по двести. Все к воде поближе. Прорубей понадолбили! Зато вдоль речки — далеко.
— Ну, что ж поделаешь, очень тихо работать придется. Сотники! Тимофей, Петр.
— Слушаем, князь.
— Вот смотрите: перед вами двенадцать человек разведчиков. Разделите своих каждый на шесть групп. По сколько там получается, по семнадцать? И каждую группу под начало разведчика. Пусть слушают их как вас. Разведчики знают дорогу, знают, как действовать, все знают. Коней в поводу, луки в руках, колчан открыт. Сами оба и все остальные: бояре и вы, князья, со мной, в центре, прямо по льду пойдем. В прорубь не свалитесь! Алексей, ты со своими слева берегом, сам крайний. Ты, Гаврила, справа крайний. Рассредоточтесь равномерно. Как выйдете на исходный, дайте знать. Сейчас, наверное, самое естественное — по-волчьи?
— По-волчьи, так по-волчьи.
— Кстати, мне-то кого-нибудь оставьте, кто взвыть сможет.
— Не надо, — подал голос Бренк, — я умею.
— Добро. Так вот, когда перекликнемся, начинайте. Тише, осторожней. Убирайте стражу. Сперва наружную, потом непосредственную, ту, что у костров. И двигайтесь не спеша, шагом, до тех пор, пока не начнется гвалт, пока не забегают. Тогда на коней, мечи вон и с ревом вперед. Тогда уж орите изо всей дурацкой мочи, за десятерых, чтобы подумали, что очень много нас. У пленных не задерживайтесь, с ними потом, да они и сами о себе позаботятся. Нам важно как можно быстрей просечь весь лагерь до того конца, разметать сторожей, чтоб разбежались и попрятались, а тогда уж заниматься полоном. Все!
— А дальше? — не выдержал Великий князь.
— Доживем — увидим.
Через час оседлали коней, разделились и разошлись. Четверть часа спустя слева, от Алешки, раздался тихий жалобный вой. Через пару минут вой послышался справа. Бобер оглянулся на Бренка:
— Ну, Миша...
Бренк запрокинул голову и... Раздался такой громкий, заунывный, душераздирающий звук, что кони шарахнулись и захрапели, а вдалеке, за вражеским лагерем в трех местах откликнулись настоящие волки. Бобер передернул плечами:
— Однако!..
Миша весело, самодовольно посмотрел на него:
— Еще?
— Нет уж, хватит, а то коней распугаешь. Все. Пошли! Двух сторожей, стоявших на берегах и услышавших непонятный шум, сняли тихо. Те успели лишь перекликнуться:
— Эй, что там у тебя?
— У меня тихо, это у тебя что-то... — и дальше тихий стон. Первый, услышав стон и поняв, что случилось неладное, хотел крикнуть, но не успел — четыре стрелы ударили его, а одна пробила горло.
