— Я слышала разговоры об огороженном саде, спрятанном в поместье, когда была совсем крошкой, но считала, что это просто легенда.
— О нет. — Глаза Элизы сияли. — Он существует, и теперь мы возрождаем его.
Они явно поработали на совесть. Если сад все это время был запущен, с тех самых пор, как… Я нахмурилась, разговор, который я слышала девочкой, зазвучал у меня в голове. Нахлынули воспоминания: я отчетливо поняла, чей это был сад…
— Ах, Лиза, — быстро сказала я. — Ты должна быть осторожна, мы должны быть осторожны. Мы должны немедленно покинуть это место и никогда не возвращаться сюда, если отец узнает…
— Он уже знает.
Я строго посмотрела на нее, строже, чем собиралась.
— Что ты имеешь в виду?
— Именно дядя Лайнус сказал Дэвису, что сад должен принадлежать мне. Он велел Дэвису расчистить последний участок лабиринта и сказал ему, что мы должны вдохнуть в сад новую жизнь.
— Но отец всем запретил ходить в огороженный сад.
Элиза пожала плечами — любимый ее жест, который мама терпеть не может.
— Наверное, у него отлегло от сердца.
Отлегло от сердца. Как не похоже на отца! Наверное, из-за слова «сердце». Не считая единственного раза, когда я пряталась в его кабинете под столом и слышала, как он оплакивает свою сестру, свою baigneur, я никогда не видела, чтобы отец вел себя так, будто у него есть сердце. Внезапно я поняла и ощутила странную тяжесть внизу живота.
— Все потому, что ты ее дочь.
Но Элиза уже не слушала. Она отошла в сторонку, взяла горшок с растением и потащила к большой яме у стены.
— Это наше первое новое дерево, — крикнула она. — Мы устроим церемонию. Вот почему так важно было, чтобы ты пришла сегодня. Это дерево будет расти, невзирая на то, куда жизнь занесет нас, оно всегда будет помнить нас: Розу и Элизу.
Дэвис уже стоял рядом со мной и протягивал маленькую лопату.
— Мисс Элиза хочет, чтобы вы первая бросили землю на корни дерева, мисс Роза.
Мисс Элиза хочет. Кто я такая, чтобы противостоять столь властной силе?
— Что это за дерево? — спросила я.
— Яблоня.
Могла бы и догадаться. Элиза всегда питала склонность к символизму, а яблоки, в конце концов, первые фрукты…
Джулия оторвала взгляд от альбома, слезинка скатилась из ее влажных глаз. Она шмыгнула носом и улыбнулась.
— Просто я ужасно люблю Розу! Разве ты не чувствуешь, что она здесь, с нами?
Кассандра улыбнулась в ответ. Она съела яблоко с дерева, которое почти сто лет назад помогала сажать ее прабабушка. Кассандра чуть покраснела — воспоминание о яблоке напомнили о странном сне. За неделю работы рядом с Кристианом она сумела забыть о нем и думала, что навсегда.
— А теперь ты снова расчищаешь тот сад. Прелестная симметрия. Что бы сказала Роза, если б узнала? — Джулия достала салфетку из соседней коробки и высморкалась. — Извини, — сказала она, промокая потекшую под глазами тушь. — Это так романтично. — Она засмеялась. — Жаль только, Дэвис тебе не помогает.
— Кое-кто мне помогает, хоть и не Дэвис, — призналась Кассандра. — Он приходил каждый день на этой неделе. Я познакомилась с ним и его братом Майклом, когда они пришли убрать из коттеджа поваленное дерево. Я думаю, ты их знаешь. Робин Джеймсон сказала, они и в поместье ухаживают за садами.
— Сыновья Блейков. Еще как ухаживают, и, признаюсь, мне нравится смотреть на них. Майкл довольно хорош собой, верно? Очарования ему тоже не занимать. Если бы я продолжила писать, я бы представила Майкла Блейка в роли героя.
— А Кристиана?
Кассандра изо всех сил старалась сохранять безразличие. Но ее щеки порозовели.
— Он, несомненно, был бы умным, молодым и тихим братом, который всех удивил бы тем, что спас положение и завоевал сердце героини.
Кассандра улыбнулась.
— Я даже не спрашиваю, кем была бы я.
— Зато насчет себя я не сомневаюсь, — вздохнула Джулия. — Стареющая красотка, у которой нет ни единого шанса с героем, и потому она все силы бросает на то, чтобы помочь героине найти свою судьбу.
— Жизнь была бы намного проще, если бы походила на волшебную сказку, — сказала Кассандра, — если бы людей можно было разложить по полочкам.
— Но ведь их можно разложить по полочкам, это они сами придумали, что нет. Часто тот, кто настаивает, что нельзя, сам подобен шаблону: например, унылый педант, который уверен в своей уникальности!
Кассандра отпила вина.
— Ты же не считаешь, что уникальности не существует?
