Забытый Сперджен полностью

Муди, казалось, являл собой пример человека, который в отличие от большинства предшествовавших ему миссионеров мог проповедовать простое Евангелие обращения и прощения, не показывая при этом, кальвинист он или арминианин. Например, евангелизационные проповеди Браунлоу Норда или Чарльза Г. Финни сразу же показывали, каких богословских взглядов они придерживаются, а с Муди все обстояло по-другому. Поэтому многие кальвинисты принимали Муди как евангелиста, в то же время осознавая, что как учитель он имел свои недостатки. Кеннеди, однако, был с этим не согласен. Он не верил, что существует какое-то простое Евангелие, лежащее где-то на полпути между кальвинизмом и арминианством. Наоборот, он считал, что человек, проповедуя спасение, должен быть или кальвинистом, или арминианином, хотя он может этого и не показывать. Кеннеди выступал против Муди не только потому, что тот исключил из своего благовестия определенные истины, но еще потому, что, делая так, он незаметно и тем не менее неизбежно формировал такой метод возвещения Евангелия, который подрывал и ортодоксальное вероучение, и само благовестие, известное Шотландии со времен Реформации 235. Шотландские авторы ХХ века, писавшие о влиянии миссий Муди, выступая или за, или против богословия Кеннеди, согласились с его точкой зрения, что в евангелизационных кампаниях Муди наметилась тенденция к новому благовестию. В книге «Жизнь ректора Рэйни» Карнеги Симпсон замечает, что до 1873 года кальвинизм находился в Шотландии в упадке («Ходж или Каннингэм больше не были популярны, а возможно, люди забыли даже Августина с Кальвином»). Продолжая, он показывает, как миссии Муди ускоряли изменение богословского климата, хотя сам Симпсон это изменение оценивает положительно: «Проповеди Муди освободили практически всю Шотландию, за исключением некоторого числа особо избранных, от крайнекальвинистского учения об избрании и ограниченном искуплении, они возвратили людям чувство любви и благодати Божьей, изливающихся на всех. Муди преуспел в этом деле даже больше, чем Джон Маклеод Кемпбелл» 236.

Джон Маклеод, президент Эдинбургского колледжа Свободной церкви, придерживается противоположной точки зрения. О Кеннеди он пишет так:

«Никто из его поколения не сделал в доброй совести более, чем сделал он, возвещая Евангелие — весть, которая в его устах была столь же полной, сколь и свободной, и столь же свободной, сколь и полной. Однако в то время наблюдался некоторый упадок, а кальвинизм прежних времен выходил из моды, уступая место такой проповеди Евангелия, которая, хотя вслух и не называлась арминианской, не говорила и слова о том, что для рождения свыше нужно божественное вмешательство. Нынешние благовестники делают главный упор на нужде грешника в прощении, умалчивая о том, что возрождение ему необходимо ничуть не в меньшей мере. Они подчеркивают, что очень важно исправить свое положение перед Богом, но не настаивают на том, что нужно изменить сердце. Поэтому о Духе и Его действии, а также о том, что Христос дает реальную возможность жить обновленной жизнью, они говорят намного реже, чем это делалось раньше, когда провозглашалась Благая весть во всей полноте, когда говорилось, что обрести расположение Бога так же необходимо, как и обрести новую природу» 237.

Мы полагаем, что Сперджен слишком оптимистично смотрел на состояние кальвинистского вероучения в 1874 году. Он ни на йоту не изменил своих взглядов, но наивно полагал, что современный метод благовестия скорее будет способствовать распространению кальвинизма. Исполненный этой надеждой, он опровергал высказывания Дэйла, утверждавшего, что кальвинизм устарел, и в отличие от доктора Кеннеди не считал, что евангелизационные кампании Муди пагубно повлияют на состояние вероучения.

Несомненно одно: к началу 1880-х Сперджен наконец понял, что события разворачиваются не в пользу кальвинизма. Когда в 1881 году Дэйл снова заявил, что «в своей верности традиционному кальвинистскому вероисповеданию мистер Сперджен стоит в одиночестве среди современных лидеров евангельского нонконформизма», Сперджен даже не пытался с ним спорить 238. В июне 1884 года в разговоре с редактором «Полл молл газетт» Сперджен сделал следующее важное заявление:

«Я не изменил своих богословских взглядов с тех пор, как начал проповедовать, но сегодня в своих убеждениях я практически одинок… Даже с кафедр баптистских церквей раздается теперь не та проповедь, которая звучит из моих уст. Они видят все по-другому и, конечно же, проповедуют по-своему. Хотя мало кто будет отрицать удивительную силу истины, которая проповедовалась в „Табернакле“, все же она не соответствует их методам. Я убежден, что только благодаря кальвинистскому содержанию мои проповеди так популярны в Шотландии, Голландии и даже в Трансильвании (один путешественник, побывавший недавно там, изумился, когда увидел, что во многих домах мои проповеди лежат рядом с семейной Библией). Я знаю, что мои проповеди многих отталкивают, но с этим я ничего не могу поделать» 239.