Закончив разговор и собравшись уходить, шериф круто развернулся к двери. На металлическом протезе заиграл луч света и старик, ахнув, отшатнулся в сторону коморки. Его сиплый голос задрожал от страха:
– Ты с ними…один из них, – ярость и боль пересилили страх, и схватив тяжелый подсвечник, смотритель бросился к Милдреду.
Без труда разоружив нападавшего, шериф схватил его за шкирку и, подтянув поближе и спокойным голосом поинтересовался:
– Что насторожило тебя старик? С чего ты взял что я их знаю? Отвечай! – он слегка повысил голос.
Смотритель ткнул узловатым пальцем в знак, выгравированный на тыльной стороне металлического кулака, и бросил быстрый взгляд в холодные глаза законника. Отпустив старика, Милдред, выудил из-под плаща металлический значок. Овал зеленого цвета, с вписанным внутрь треугольником. Нагнувшись к дрожавшему старику, спросил:
– У этих людей был такой знак?
Закрыв глаза, старик кивнул и зарыдал. Милдред сжал значок в руке. В глазах зажглись недобрые огоньки.
***
Их было пятеро. Пятеро битых жизнью и многое повидавших мужчин. Сильно отличаясь друг от друга, они являли собой целое. Крепко спаянное и скрепленное кровью братство.
Тоби, неформальный лидер группы. Жестокий и худющий как сама смерть. Последний сын не самого богатого фермера, не желая биться за крохи наследства записался добровольцем в армию.
Фрэнк, монах одного из бесчисленных орденов. Спокойный, уравновешенный. Посвятивший свою жизнь служению фундаментальным истинам Святого Писания.
Грегор, обедневший аристократ. Увалень и лентяй.
Безумный Лари, в своих землях был весьма зажиточным помещиком. Вскоре после начала войны попал в плен и, пройдя все круги ада в виде пыток и лишений сошел с ума.
Снег, молчаливый и загадочный. Альбинос, бледная тонкая кожа и белесые волосы. Водянистые, лишь слегка подкрашенные синим глаза.
Трудно было представить их вместе, но, тем не менее, это было так.
Он проснулся от жуткого пронизывающего холода. Ветер потушил небольшой костерок и выдул все тепло из походного одеяла. Чтобы заново растопить костер, нужны дрова. А их в этой чертовой пустыне отыскать очень трудно. Зарываться в песок, как они делали в первые дни похода, теперь никто не рисковал. Скорпионы, пустынные змейки и иные твари, чувствуя источник тепла, устремлялись к людям. С начала похода он сильно похудел, успел переболеть малярией. Кожа приобрела нездоровый желтый оттенок, а кости выпирали из слишком свободной одежды, как скалы из проклятого песка.
Поднявшись на ноги, он потянулся и захрипел от боли, сковавшей его тело. Лежание на холодном песке до добра не доведет. В темноте вычерчивались силуэты стоявших в дозоре солдат. Направившись к ним, он прихватил мушкет. Приближаясь к редкой цепи солдат, он насторожился. Пахло кровью. Свежей кровью. Взведя оружие и перейдя на медленный шаг, он приблизился к ближайшему дозорному. Не доходя до него пары шагов, Тоби остановился и окликнул однополчанина. В этот момент, из-за призрачного тела облаков, выглянула луна. Волосы на загривке Тоби зашевелились, а плечи свело судорогой. Тело солдата поддерживала в вертикальном положении пара трехпалых конечностей, цвета киновари. Но вот, лапы отпустили безвольную жертву, и перед замершим солдатом предстало нечто. Существо с идеально круглой головой, без признака глаз и ушей. Лишь неровные щели носа, да торчащие изо рта два длинных тонких клыка. Покатые узкие плечи и выгнутые в обратную сторону, словно у саранчи, ноги. Существо вытянулось во весь рост и подняло ладони, обратив их в сторону Тоби. В центре каждой располагалось по глазу. Совершенно человеческому, что пугало вдвойне. Айгамучаб. Он мгновенно вспомнил все слухи, распространяемые местными жителями. О существах ночи, с глазами на ладонях. О пожирателях крови и душ… Чисто рефлекторно он потянул за крючок и темноту африканской ночи разорвал выстрел. Дальнейший ад он помнил смутно: резня, бегство, кровь, короткая передышка и снова лихорадочный бег, казалось тварей ничто не берет. Как он выбрался, Тоби не понимал до сих пор. Вернувшись в Европу, он потратил немало времени, чтобы выяснить хоть что-то о подобных существах. В конце концов, дорога привела его в Париж…
