Вот только лицо у него серое и покрыто испариной.
Я долгое время сижу окаменев, напряженная и вцепившаяся в подушки сиденья. В голове эхом отдается цокот копыт морлетов, сопровождаемый шорохом морских волн.
Усадив меня на сиденье, Лоуренс погружается в чтение. Он читает журнал «Вестник Старлина». Издание старое, но я узнаю присущий этому журналу жирный вычурный шрифт. Отец для него писал. Моргнув, снова смотрю на обложку. В качающемся свете фонаря сложно различить печатные надписи, но я почти уверена, что вижу под длинными пальцами Лоуренса имя Эдгар Дарлингтон. Удивительно сюрреалистическое мгновение – слияние моего старого мира с ужасающим новым.
Почувствовав мой взгляд, Лоуренс с улыбкой смотрит на меня поверх страниц журнала.
– Вам лучше, мисс?
Я перевожу взгляд на принца, неловко сгорбившегося рядом со своим слугой. Лоуренс постарался устроить его поудобнее, обложив со всех сторон подушками. Время от времени он промокает его потный лоб платком. И все же принц выглядит ужасно. Он словно иссох.
– Что случилось? – шепотом спрашиваю я, почти ощущая фантомную боль от вспарывающих кожу когтей. Это был сон или реальность?
Лоуренс откладывает журнал.
– Страхи, – просто отвечает он. Словно это все объясняет. – Маленькие кошмары. Мелкие, но в стае опасные. Видно, сбежали из библиотеки в отсутствие принца. Обычно они охотятся на спящих и не решаются на открытое нападение. Скорее всего, учуяли слабое состояние принца. К счастью, это была всего одна стая.
Я глупо хлопаю ресницами. Слова бессмыслицей гремят в голове – этакое объяснение без объяснения.
– Меня… поймали, – запинаюсь я, пытаясь понять, как сформулировать вопрос. Как вслух спросить: «Меня рвали на части, потом я падала, а теперь вдруг раз – и ничего этого нет. Как такое возможно?»
Лоуренс кивает, поняв меня без слов.
– О, принц был вынужден прибегнуть к магии. Человеческой магии. Понимаете? – он просовывает руку между подушками и выуживает из-под них книгу. Потрепанный старый том, обтянутый красной кожей и видавший лучшие дни. – Принц держит ее под рукой как раз на такой случай. Увидев, что вас атаковали страхи, он сразу же принялся писать. Принц невероятно талантлив. Я-то сам мало в этом смыслю, но все говорят, что он – самый одаренный из ему подобных.
Я сверлю книгу взглядом. В сознании что-то шевелится… смутное воспоминание: я стою в библиотеке Аурелиса и пишу, а потом написанное претворяется в жизнь прямо на моих глазах.
Осознав, что долгое мгновение молчу, снова смотрю на Лоуренса. Он вернулся к чтению журнала.
– Почему он так выглядит? – спрашиваю я.
Опустив журнал, Лоуренс вопросительно выгибает брови. На его лице отражается легкое нетерпение.
– Принц, – я неопределенно взмахиваю рукой. – Он выглядит больным.
– А. Так это его проклятие, – говорит Лоуренс так, словно это самая очевидная вещь на свете. – Человеческая часть его крови проклята, поэтому использование человеческой магии, в особенности – при таком мощном заклинании, сильно выматывает его. Он оправится, отдохнув.
Взглянув на хозяина, Лоуренс слегка хмурит брови. Он достает из кармана жилета носовой платок и с нежной заботой промокает лоб принца.
Я забиваюсь в затененный угол кареты и вжимаюсь в подушки. Разум кипит в попытках осмыслить сказанное Лоуренсом. Так нападение было в реальности? Или привиделось? Написанное принцем. Но я видела его, поднимающегося на сияющих крыльях и выпускающего световые разряды, от которых страхи разлетались на куски. Это было так реально! Так же реально, как несуществующие сейчас порезы на моей плоти.
От всех этих мыслей раскалывается голова. Я смотрю на принца украдкой из-под ресниц. Изнуренный, осунувшийся и посеревший, он по-прежнему красив. И все же не идеален. В своем нынешнем плачевном состоянии он потерял совершенство фейри, но человеческая красота – неидеальная, но неоспоримая – никуда не делась.
– Джар тарка!
Ревущий голос тролля пугает меня, и я снова вжимаюсь в подушки.
– О! – коротко реагирует Лоуренс, закрывает журнал и прячет его под пиджак. Он наклоняется вперед и тянет за шнурок, поднимающий шелковистую черную занавеску на окне кареты. – Мы приближаемся к Веспре. Обожаю открывающийся отсюда вид.
Я сглатываю. После пережитого ужаса – или не пережитого, я с этим пока не разобралась – я не в восторге от идеи смотреть в окно с такой высоты. Однако любопытство берет вверх, и, сдвинувшись к окну, я смотрю вниз.
Передо мной раскинулась Веспра.
Она не похожа ни на один когда-либо виденный мною город. Как и ожидалось, здесь есть улицы, башни и дома, но все они, кажется, высечены прямо в скале. Не построены, а каким-то образом вырезаны в камне. Под сумеречным небом в свете миллионов звезд этот камень слабо светится белым, но между зданиями лежат глубокие и густые тени.
