Во всех южных областях славянского мира чеснок, пророщенный через голову змеи, считался оберегом, но болгары придавали ему еще большее значение: он давал им возможность видеть злых духов и даже самого дьявола, а еще — власть над демонами. Гуцулы были более скромного мнения о магической силе такого чеснока: его перо следовало заткнуть за шапку, и это могло сделать человека невидимым.
«Власть над дьяволом» я оставлю без комментариев, а вот насчет невидимости мы поговорим на одной из следующих лекций — с этой магией не все однозначно.
Мне думается, что у ритуалов проращивания чеснока через череп змеи большое будущее в современной магической практике. И с «жалко убивать змейку» проблем не будет, ведь на любой ярмарке крафта, эзотерики и других более или менее мистических субкультур непременно найдется прилавок с разнообразными черепами, сделанными из пластика. Так что этот народный ритуал может приобрести актуальное современное звучание.
На этом занятие по защите от «темных искусств» успешно завершено, но наша прогулка отнюдь не окончена. Нам еще надо увидеться с самим святым Юрием — опять-таки, хотя бы в воображении.
Под орешником становится уже темно, а мы идем глубже, там растут туи. От их темной хвои сумерки кажутся еще гуще, тропа петляет, плиты на ней там и тут стоят ребром. Все вокруг кажется мрачнее в прямом и переносном смысле. После нескольких поворотов, где ветки туи так и норовят ухватить за волосы, мы внезапно оказываемся на просторе и на свету. Это поляна высоченного дерева под названием «орех серый», его ствол — едва ли не в два обхвата рук. Русский человек счел бы этого лесного великана дубом, но великан — из Северной Америки, и убедиться в том, что это орех, а не дуб, — очень просто: достаточно посмотреть под ноги и обнаружить орехи, сравнительно прохожие на грецкие. Его раскидистые ветки нам сейчас будут совершенно необходимы.
Святого Юрия русский народ назвал волчьим пастырем; если волк утаскивал скотину, добычу запрещалось отбирать, существовала поговорка: «Что у волка в зубах, то Егорий дал». Волк вообще предстает в славянских поверьях как существо скорее благое, например, если волк заскакивал в деревню, это считалось хорошей приметой. С чем связано такое странное для нас отношение к этому хищнику?
Традиционный ответ на этот вопрос таков: волки — санитары леса, они уничтожают больных животных, от которых болезнь могла бы перейти и к домашним. И это действительно так, но не объясняет того мистического ореола, которым окружен образ волка как в древних культурах, так и в современности. Мы помним сказочного Серого Волка, который был надежным советчиком и помощником Ивана-царевича, мы знаем о волках у трона скандинавского Одина, который был, помимо прочего, богом мудрости, мы знаем греческого Аполлона Ликейского, то есть Волчьего (рядом с его храмом собирались философы, отчего собрание получило название «ликей», это дало современное слово «лицей»). В современном искусстве волк скорее символ мистической силы, чем хищник. Итак, в чем же причина?
Современные антропологи говорят о том, что, когда человек впервые пришел на земли Евразии сорок тысяч лет назад, то обнаружил стаи волков, которые в буквальном смысле пасли огромные стада копытных, защищая свое стадо от чужих стай. В волчьей семье выработаны очень рациональные принципы воспитания щенков и молодых волков. Всему этому человек учился у волка. Это огромнейшая и невероятно интересная тема, но… вернемся к святому Егорию.
