Мы совершаем пару поворотов и выходим на тропу, ведущую к главным русалочьим папоротникам. Проходим мимо уже знакомого огромного белокопытника, мимо высоких елей и раскидистых тисов — вот они, папоротники.
Купальская ночь — это время борьбы с ведьмами, а купальский костер в народе нередко так и назывался: «палить ведьму». Здесь мне придется повторить все то, что я уже рассказывала о ведьмах в связи с Бельтайном и Юрьевым днем. Но группа не устала и готова слушать еще хоть час, а если кто и был на весенних экскурсиях, то это один-два человека, они не против повтора.
Палех. Шкатулка. Танец. Ночь на Ивана Купалу. 1929 г.
© ГБУИО «Ивановский областной художественный музей»
Для купальского костра молодежь притаскивала огромное количество хвороста, воровала дрова (мы же помним магию краденого), так что он был огромным. У некоторых славянских народов этот костер уничтожал злые силы сам по себе, без персонификации, у других «ведьмой» могли именовать пучки зелени, которые в него кидали, могли делать и полноценную травяную или соломенную куклу, которую сжигали. Такую куклу могли называть Марой или Мореной (Мареной, позже — Мариной). Это сложный образ. Имя Морена происходит от корня «мор» со значением «смерть», имя Мара — возможно, от него же, но не исключено, что оно означает «призрак» (нам этот корень известен по русскому «морок» и заимствованному «кошмар»). Так зовут чучело, сжигаемое на Купалу, но у западных славян это имя чучела, сжигаемого весной (кто был на «Русалках», тот не удивляется тому, как ритуал гуляет по календарю). В одних регионах Мару-Морену сжигают, чтобы уничтожить зло, в других — потому что она символизирует жизненные силы, которые после разрывания чучела достанутся всем. Но самую интересную форму этот обряд приобрел у болгар: там Мара именуется «Ивановой невестой» (то есть невестой святого), ее изображает реальная девушка — сиротка, или самая младшая дочь, или самая старшая, если она красивая и здоровая. Всю неделю ее величают, а в конце обливают водой, смывая с нее магию ритуала. Все это очень похоже на «проводы русалки», если ее изображает живая девушка.
Поскольку мы уже вооружены термином «амбивалентность», то такая текучесть представлений о Маре-Морене нас не смущает.
Но вернемся к купальскому костру и борьбе с ведьмами. Если какая-то крестьянка не придет к нему, то ее объявят ведьмой (то есть той самой жабой, которую мужик видел в хлеву, но не смог убить). Так что крестьянки, вплоть до самых старых, спешили к костру.
А поскольку средством против ведьм были колючие растения, крапива и папоротник, то в некоторых областях Полесья этих растений было достаточно для очищающей магии костра, то есть их могли сложить или воткнуть в землю, но не поджигать.
И это нам очень приятно, потому что мы идем прыгать через такой «костер».
Да-да, мне снова оставили кучу колючек, и мы проделываем все то, что было и на Бельтайн, и на Юрия. Я считаю, что бельтайновский и купальский костры — разные, так что подаю пример, перешагивая первой. Очень трогательно видеть молодую пару, которая прыгает через наш колючий «костер», взявшись за руки. Между прочим, на Руси гадали: если руки в таком прыжке не расцепятся, то пара поженится. У этих не расцепились.
Остальные прыгают в меру куража и возраста, дамы постарше меня весьма рады, что можно просто перешагнуть.
Что ж, теперь никакая ведьма не украдет молоко у наших коров и урожай с наших полей.
