Налево ведет тропинка, по которой мы входим в дендрарий. Места незнакомые, но уютные — тропинка широкая, деревья обихоженные. Между прочим я рассказываю историю, как общалась с деревенской ведьмой: заговоры, которые я записала от нее, были совершенно обычными (мы как раз на первом курсе такие проходили), гораздо интереснее была она сама: ей было восемьдесят лет, она жила в деревне под названием Угол, откуда не вело никаких дорог (однажды кто-то пошутил и сказал, что деревня зовется Медвежий Угол, — шутку не поняли; написали письмо с таким адресом — над ним хохотали по всем почтовым отделениям начиная с областного центра, но письмо дошло). При мне к этой ведунье приходила соседка с просьбой нашептать на воду.
Разумеется, с появлением медицинской помощи ослабевает и вера в заговоры, и питающие ее страх и отчаянье, а значит, и отклик организма. Иными словами, современный любитель фольклора и мистики не может достичь заговором того эффекта, что получала крестьянка сто лет назад, и в этом наше огромное счастье.
Теперь, когда группа понимает, что заговор — это народный гормональный препарат, можно уже идти к самым главным дубам. Налево отходит тропинка, слушатели собрались идти по ней…
…но я говорю, что нам — направо.
И с этими словами исчезаю в широких листьях орешника.
За ними действительно обнаруживается тропка — в один ряд плитки, местами стоящей дыбом из-за корней деревьев. От ветвей надо уворачиваться. После буйных ветров эта тропка тут и там перегорожена упавшими ветками, некоторые я откидываю в сторону, а на другие мне не хватает сил, но, по счастью, в группе есть мужчины, они расчистят путь.
Так, идя путем, достойным какого-нибудь сказочного фильма, мы выходим на просвет, где вдоль оврага растут три или четыре дуба (заросли подлеска густые, я не пыталась там продираться и их считать). Да-да, те самые, старше МГУ и его ботанического сада, но весьма молодые по меркам дубов — в самом большом меньше двух обхватов, просто-таки стройный юноша.
Дуб.
© Чурилина А., фото, 2025
С дубами связаны два основных типа заговоров: от детской бессонницы и от зубной боли. С зубной болью логика достаточно прозрачна: заговор следовало произнести непосредственно под дубом, после чего отломить кусочек дубовой коры и грызть ее — дубильные вещества до какой-то степени ослабят боль и помогут в борьбе с инфекцией. То есть вера в магические качества дуба происходит от того, что реальная помощь мифологизируется и называние лекарственного средства подменяет собственно лечение.
Но как дуб мог помочь при ночном плаче ребенка? Если ребенок бьется в рыданиях, то он болен, как ни взывай мать к дубу — это не излечит младенца… Означает ли это, что такие заговоры совершенно бесполезны?
