Зачарованный сад полностью

В научных книгах пишут, что у славян Центральной и Южной Европы свадебный венок плетется на розовом пруте. Вероятно, все же речь идет о шиповнике или об одичавшей розе, близкой к шиповнику, потому что их «венки» — это совсем не то, что венком называют русские. Это сооружение из цветов высотой до полуметра, а в исключительных случаях и до метра. И когда мы читаем, что в свадебный венок могли вплетать одну или несколько луковиц, чтобы защитить невесту от вредоносных сил, то нам надо представлять не наш рядочек из роз, в котором странным образом оказалась головка лука, а вот такую архитектуру на голове, где можно спрятать не то что луковицу, а почти что и арбуз. И конечно, такой венок надо очень надежно скреплять. Гибкие, длинные и исключительно цепкие ветки шиповника идеально подходят для этого.

^{Невеста. Хенрик Узембло, ок. 1908 г.}

^{National Museum in Warsaw}

Такое использование шиповника — это не только прагматика, но и магия. Обе символические функции (шипы как защита от нечисти и цветок как символ изобилия) идеально подходят к свадебной тематике. Розы вообще очень широко использовались на свадьбе: ими украшались различные атрибуты, их втыкали в обрядовый хлеб, ставили в изголовье брачного ложа. И хотя роза символизировала прежде всего невесту, ее магия защищала и жениха: его брили у розы, его остриженные волосы могли оставить на ней, чтобы он «цвел, как роза».

Кстати, о розах и волосах. Для такого ритуала не надо было ждать свадьбы, его проделывали с первыми волосиками ребенка. Шиповник и дикая роза участвовали в жизни человека с самого его рождения — под розу выливали воду, в которой купали малыша, либо наоборот — в эту воду сыпали лепестки роз (действие не только магическое, но и полезное: цветочный сок слегка обеззараживает). Чтобы ребенка не мучила нечисть по ночам, мать могла класть в колыбель веночек из роз. В каких-то из этих действий больше защитной магии, в каких-то больше продуцирующей, но обе присутствуют. А еще активное использование роз в заботе о малыше — это красиво и уж точно придаст сил матери. Так мы снова возвращаемся к пользе магических действий, хотя она и не та, что обещают поверья: она поддерживает того, кто совершает ритуал.

Вера в то, что роза наделяет здоровьем, приводила и к тому, что многие лечебные отвары, прежде чем их давать больному ребенку, мать могла поставить под розовый куст, ожидая, что их целебная сила возрастет. Была ли польза от такого ритуала? Очевидно, что ребенку — нет, но в вопросе не уточняется, кому польза. Итак, вооруженные знаниями о «доброте природы», посмотрим на мать. Если она ставит отвар под розу, это значит, что она в глубине души понимает, что лекарство не поможет (и ждет от розы магической поддержки), то есть этот ритуал оказывается психологической подготовкой к негативному финалу. Как мы помним, «доброта» природы заключается в том, что она заботится о сильном — о самке, а не о детеныше. Матери это помогает немного снять стресс, а самое главное — фактически признаться в своей неспособности вылечить ребенка (и тем самым легче пережить его смерть).

^{Пробуждение Адониса. Джон Уильямс Уотерхаус, 1899 г.}

^{Частная коллекция / Wikimedia Commons}

На первый взгляд кажется, что подобного рода действия ушли в прошлое, но на самом деле они лишь сменили форму. По счастью, детишек мы уже излечиваем таблетками, зато другие проблемы «решаем» ничуть не лучше этих крестьянок. Мы регулярно встречаем в социальных сетях картинки со множеством денег и подписью: «Запости к себе, это реально работает!» По сути, блогер, который вывешивает у себя такую «магическую картинку», делает ровно то же, что и крестьянка: признается, что желаемого нет и не будет. Разница между ними в том, что крестьянка своим ритуалом пыталась скомпенсировать объективную проблему — неразвитость медицины, а блогер демонстрирует субъективную проблему — неумение зарабатывать. Итог же закономерный: когда думаешь о проблеме, а не о ее решении, то — не поможет.

^{Роза.Фотография Александры Чурилиной.}