Это был, кажется, какой-то сарай — здание совсем небольшое, а главное, стоявшее особняком. Рядом громоздились обугленные обломки дома, похоже, сгоревшего недавно. Дом так и не отстроили, а сарай каким-то чудом уцелел, будто специально ждал этого дня. Его обложили зелеными ветками, наломанными со слив и яблонь, не дав ни одного полена — словно хотели, чтобы она не сгорела, а задохнулась в едком дыму молодых ветвей. Было ветрено, дым рвался вверх и к западу тугим жгутом, но огонь еще не разгорелся как следует — молодая зелень горела плохо. Рослин кричала. Натан слышал ее крики, пока бежал, но они смолкли, когда он достиг места казни. Наверное, она потеряла сознание. А может, он уже опоздал.
Тальварды стояли вокруг сарая полукругом, их собралось не меньше полусотни. Натан влетел в их толпу, как таран, разбив стену людских тел, но замешательство толпы длилось всего мгновение. Натан рванулся к сараю, но его тут же схватили несколько пар крепких крестьянских рук. Тальварды смотрели на него в молчаливом напряжении, без враждебности — скорее с жалостью. Мутнеющий взгляд Натана выхватил из толпы вдруг сделавшихся одинаковыми темных лиц старосту, а через мгновение — странного маленького человека в черной робе и такими же черными провалами глаз на заостренном лице. Он будто хотел заговорить и не решатся, словно не был уверен, что смысл его слов будет понят.
— Горк... — хрипло сказал Натан и закашлялся от дыма, дравшего горло. — Ты Горк, так ведь?
Он говорил на калардинском, но Горк понял его. Помедлив, он кивнул и шагнул вперед. Его цепкий взгляд не выпускал глаза Натана.
— Так, калардинец, — медленно сказал он на тальвардском, тщательно выговаривая каждое слово. — Не бойся. И прости нас. Ты не знаешь, какое зло было рядом с тобой и твоими друзьями.
— Они мне не друзья, — сказал Натан. — А она — все, что... у меня есть.
— Это неправда, калардинец, — ответил Горк все так же на тальвардском, хотя явно понял его слова. — Послушай. Ею руководит демон. Это очень злой и темный демон. Он уже свел с ума детей Тальварда, он забрался в умы детей Калардина, и кровь эльфов скоро зальет эти земли, как море, и мы потонем в ней раньше, чем вы. А эта страшная девочка помогает ему, калардинец. Не говори, что ты этого не знал.
— Не знал, — выдавил Натан. — Я не знаю, о чем ты говоришь, но она моя госпожа, мой долг защитить ее, я...
— Ты не должен так говорить, калардинец. Ты должен делать, а ты говоришь. Она тебе не госпожа. Она кукла. А в ней зверь. В прежние времена мы предавали огню ведьм и ведунов. Тогда те, кто черпает силу из мертвых, еще не свели с ума детей Тальварда. Нас осталось совсем мало, и мы скоро умрем, но не раньше, чем решат боги. Если бы эта маленькая ведьма осталась здесь, погибли бы мы все. И вы тоже, калардинец.
— Неправда. Мы ушли бы сегодня. Мы просто просили помощи, — бессильно сказал Натан. Четверо мужчин держали его все так же крепко, не ослабляя хватку. Один из них сжимал его правую руку, выкрутив запястье, и Натан чувствовал, как снова просыпается тупая боль в недавно зажившей ране.
— Вы уйдете. Ты, слепая женщина и... эльф. — Горк запнулся перед последним словом, покачал головой, будто хотел что-то сказать и передумал. — Мы не трогаем эльфов. Это демонам нужны эльфы, а мы просто хотим жить.
— Она тоже, — прохрипел Натан. — Проклятие, ей же только одиннадцать лет!
— То, что в ней, намного старше. С ней говорят демоны, и ведьма должна умереть. Все беды и нашей, и твоей земли, калардинец, оттого, что мы перестали очищать ведьм пламенем. Он говорил и говорил, а Рослин уже не кричала. Натан смотрел на сарай, окутанный плотной пеленой дыма, так, что уже и двери было не разглядеть, и думал: она не кричит. Кричала, будто звала меня, а теперь не кричит, словно не надо уже звать, а этот подонок, этот детоубийца говорит, говорит и...
— Очищение пламенем, — повторил Натан и, будто очнувшись, закричал: — Очищение пламенем! Вы знаете про очищение пламенем?!
Они знали. Натан понял это по изменившемуся лицу Горка.
— Ты хочешь пойти за ней в огонь?
— Да, и вы отпустите ее, если мы оба выйдем живыми!
— Вы не выйдете.
Будто в подтверждение его слов внутри сарая что-то затрещало, и мгновение Натану казалось, что стены хилого строения сейчас обрушатся внутрь, как стены карточного домика. Он услышал слабый треск и увидел отблески пламени у самой земли.
И вдруг вспомнил Эллен — здоровую, зрячую, сжимающую обгорелую палку всей ладонью.
Внезапно толпа всколыхнулась — так же, как при его появлении. Он попытался обернуться, но увидел только могучее плечо державшего его мужчины, и за ним — напряженные лица.
Но зато он слышал — шаги. Стремительные, отдававшиеся вдоль всей улицы гулом, хотя пламя уже трещало громко, а низкие неровные стены домов не могли создать эха.
Я могу узнать его по звуку шагов, подумал Натан и снова вспомнил Эллен — и в этом воспоминании она лежала на земле, погрузив руки в грязь, хотя он, кажется, никогда не видел ее такой.
