Во взгляде ясно читалось: «Как можно руководить академией и не знать элементарных вещей?»
– Ясно.
Лорд Уоррен плохо разбирался в ведьмовском мире и положился на слова подчиненной. Куда больше его волновали документы Селестины. Драконий огонь волной пробежался над паспортным листом, стирая чары, если таковые имелись. Легкий дымок и стремительно менявшиеся на глазах буквы подтвердили: Амалия права.
– Бланк подлинный, а вот имя, дата рождения и прочие сведения изначально стояли другие, – повернувшись к остальным, прокомментировал Роберт. – Изготовить поддельный паспорт сложно, и Селестина предпочла изменить свой.
– Дай угадаю: там она Наина, еще и закончила академию в один год с Гедеоном, – осклабился с подлокотника дивана де Грассе.
Неудача разозлила его. Ведьма упорхнула, Антуан не успел ее поймать.
– Мы умеем останавливать время, – кокетливо улыбнулась Амалия, намотав на палец прядь волос у лица. – Ведьма из Селестины вышла отменная, даже я не раскусила.
– Ну, что будем делать?
Взгляды дружно обратились к ректору. Ответ обескуражил:
– Ждать. Мы видели остатки пентаграммы и прыгнувшую в портал тень. Пусть Селестина и дальше думает, будто ни ты, – кивок на де Грассе, – ни я не догадались, кто она.
– Девчонки тоже обознались, ага.
Антуан не понимал, почему лорд Уоррен бездействовал, не желал немедленно допросить Селестину-Наину.
– Она знает лишь, что кто-то заглянул в окно, не более, иначе студентки не дожили бы до нашего появления. Поверь, лучше держать ее под боком, позволить преподавать дальше, чем потерять связующую нить с личем.
Темная ведьма кивнула и толкнула сидевшего рядом мага.
– Соглашайся! Я даже подыграю, соглашусь прогуляться с мальчиками из стражи. Селестина расслабится, решит, будто в связи с демоном обвинили другую, тут вы ее и сцапаете. Я же отдохну немного, покумекаю над снятием проклятия. Уж извините, милорд, Антуан и тут проболтался.
– Прощаю. Надеюсь, вы сможете помочь.
– Безусловно.
Уверенность, с которой Амалия дала обещание, вселяла надежду.
– Сейчас вернусь, только паспорт обратно подкину. Антуан, милый, – темная ведьма сладко улыбнулась де Грассе, – портал не откроешь?
– И проводи ее, – посоветовал Роберт. – Не хочу новых неприятностей.
Приятель и ведьма отсутствовали от силы пару минут, за время которых лорд Уоррен успел сотню раз усомниться в принятом решении. Безопасно ли оставлять в академии ученицу лича, стоит ли разыгрывать предложенный Амалией фарс? На кону человеческие жизни. Но тем руководитель и отличался от подчиненных, что он не менял решений и нес полную ответственность за их последствия.
Вернувшись, темная ведьма первым делом попросила разрешения осмотреть ауру Роберта.
– Сядьте и не двигайтесь. Могут возникнуть неприятные ощущения, но постарайтесь на них не реагировать.
Ректор кивнул. Ради возможности продолжить род он готов на все.
Амалия встала за спиной Роберта и сосредоточенно принялась щупать воздух вокруг него. Она то хмурилась, то возвращалась к уже осмотренным участкам. В итоге пальцы замерли на уровне пояса.
– Вот!
Темная ведьма ткнула пальцем в пустое на первый взгляд пространство. Однако на второй, особенно магический, там пульсировала чернильная клякса.
– Проклятие отсроченного действия. Вспоминайте, милорд, с кем общались, с кем обедали до того, как все началось. Обидели, наверное, какую-нибудь женщину, может, жениться не захотели или после ночи любви сбежали, – мурлыкнула Амалия.
В другой ситуации лорд Уоррен поставил бы ее на место, а теперь задумался. Он снова вернулся в прошлое, переживал события до и после гибели Сельты, перебирал в памяти лица и, кажется, нашел. Она практически стерлась из памяти, одно из бесполезных средств забыться, расслабиться, избавиться от дыры в сердце. Роберт не придал значения гневно брошенным вслед словам, а вот чем они обернулись!
– Рыжая девушка из харчевни, – упавшим голосом произнес ректор. – Она говорила, что пойдет со мной, если женюсь. Я согласился бы на любую ложь, лишь бы не ночевать в одиночестве.
– Вы переспали с ней, милорд, не женились, и она?..
Амалия могла бы работать палачом: ни капли жалости и иллюзорная иголка в руках, которой она ковырялась в едва зажившей ране.
– Она что-то говорила, кричала вслед. Мол, за ложь придется жестоко заплатить. Я тогда подумал о ее братьях, а теперь…
Горько сознавать, что причина бед – твоя же беспечность.
– Проклятие можно снять? – вступил в разговор де Грассе.
– Безусловно. Оно темное, как раз по моей части. Повезло вам, милорд, – широко улыбнулась блондинка, – окажись я ученицей лича, так и ходили бы проклятым. Обычной ведьме такое не по зубам, девчонка призвала на вашу голову Тьму. А так к балу станете свободным, можете выбирать невесту.
– Я тебя не узнаю!
