Работа закипела, в прямом и в переносном смысле. Сверяясь то с книгой, то с учебником, ведьмочка готовила базу для зелья. Мужчины не мешали. Де Грассе проверял, не поменялись ли координаты кончика связующего заклинания, ректор приглядывал за Селестиной. Последняя злобно посматривала на бывшую ученицу, считая ее предательницей, но Маргарит пленницу игнорировала.
– Готово! – Напряженная девушка указала на бурлящий котелок.
Антуан подошел и недоверчиво принюхался. Маргарит испугалась: отругает, но он лишь велел выложить в ряд оставшиеся составляющие зелья и пояснить, что есть что.
– Учти, – напомнил темный маг, – цена ошибки велика.
Только ошибаться ведьмочка не собиралась: на кону жизнь подруги.
Де Грассе не сразу приступил ко второй части приготовления зелья, сначала прогулялся по лаборатории, размял пальцы, выкинул из головы лишние мысли. В последний раз он подходил к котелку на преддипломной практике, но верил, задуманное удастся.
Ощутив волнение друга, ректор встал рядом.
– Давай поделим обязанности? – предложил он. – С тебя магия, с меня – тонкий расчет.
Антуан кивнул. Так действительно лучше.
Стоило добавить крылья златоглазок, как зелье забурлило, сменив цвет с темно-желтого на салатовый. Проигнорировав метаморфозу, лорд Уоррен потянулся за мешочком с измельченными волчьими зубами. Темный маг, в свою очередь, сосредоточился на Селестине. Он обошел ее со всех сторон, запоминая каждую мелочь, каждую морщинку. По лаборатории разлетелся речитатив заклинания. Де Грассе читал его без бумажки – сказывалась хваткая память. С каждым словом, с каждым движением ложки на длинной ручке содержимое котелка преображалось. Оно то рвалось наружу, то жалось к стенкам, то багровело, то становилось абсолютно прозрачным.
– Готово!
Ректор поманил друга, однако первой в котелок заглянула любопытная Маргарит. Вытянув шею, она перегнулась через соседний стол и уставилась на бурую жидкость сомнительного запаха.
– Фу! – Ведьмочка зажала пальцами нос.
– А вы фиалки ждали, юная леди? – поддел ее Антуан. – Это вам не любовь, а чужая сущность. Ну, если вдруг, завещание в банковской ячейке «Первого торгового».
Темный маг смело зачерпнул зелья и, помедлив мгновение, быстро сделал необходимые три глотка. Сначала ничего не произошло, только сердце забилось чаще. Потом де Грассе бросило в жар. Тело ломило, скручивало. Особенно сильная боль терзала туловище от паха до шеи. Скосив глаза, мертвенно-бледный Антуан понял почему: у него росла грудь и исчезали признаки мужественности. Бедра тоже раздались, плечи, наоборот, уменьшились. Отросшие волосы защекотали щеки. Кольца со звоном упали на пол – пальцы тоже поменяли размер.
– Ну, как? – перебарывая недомогание, с надеждой поинтересовался де Грассе.
Он судорожно вцепился в столешницу и, стиснув зубы, из последних сил держал лицо перед студенткой. Второй раз Антуан оборотное зелье пить не станет, пусть мучается кто-то другой.
– Похож! – критично осмотрев приятеля, вынес вердикт ректор.
– Тогда сдавай Селестину страже и расправляй крылья. Мелочь запри в общежитии, а то действительно рванет изображать героиню.
Так странно, непривычно – чужой голос, чужое тело. К последнему пришлось приноравливаться, заново учиться ходить, двигаться. Лич не должен заподозрить подвоха, де Грассе обязан в точности скопировать манеру Селестины.
– А ты?..
– Порталом. Магия никуда не делась.
Даниэль лежала на холодной земле, не в силах пошевелиться. Для соблюдения всех книжных штампов не хватало наготы, но Натан Олбрек не нуждался в дешевых эффектах. Красный огонек лампы в часовне мигал от порывов ветра. Именно там, перед самым носом небес, лич готовился стать могущественным, живым и бессмертным. Его тень то и дело мелькала в проеме распахнутой настежь двери. До леди Отой доносились обрывки фраз, больше напоминавших монолог сумасшедшего. Но девушка понимала, это не бессвязный набор слов, а древняя магия. Даниэль в который раз потянулась к дару. Бесполезно, она перестала его чувствовать. Скоро отнимутся ноги и руки, но Натану нет никакого дела до фигурки в бальном платье на снегу. Ему нужна только ее смерть. И все же Даниэль надеялась. Она не сдавалась, хотя бы мысленно держала оборону. Девушка верила, де Грассе успеет, найдет ее по оставленной ниточке и в клочья разорвет лича. А если нет… Успеть испытать светлое чувство за короткий век, отпущенный судьбой, – тоже неплохо.
– Готова?
Натан возник на ступеньках часовни. Он разделся до пояса и держал в руках нож.
– Давай уже! – дерзко ответила Даниэль. – Ты столько месяцев пугал, пора перейти от болтовни к делу.
Губы посинели от холода, но девушка не собиралась молчать. Нет, молить о пощаде она не станет, леди Отой уйдет достойно.
Вместо ответа ветер разнес все тот же зловещий шепот, который прежде звучал в часовне. Девушка ощутила резкую боль в груди, такую сильную, что из глаз брызнули слезы. Темное облачко проявилось, вышло за пределы тела, но пока не порвало связи с хозяйкой. Лич попробовал снова и выругался: дар не желал переходить былому владельцу.
