При муже, с головой нырнувшем в сюрреализм, и жене, брошенной на волю волн реализма, ее, как щепку, подхватывает этими волнами и выносит на далекие скрытые от мужа берега. Она позвала не сразу, но довольно скоро. Все было обставлено, как в детективе. Он подвез ее к выставке на побережье ее мужа. Выставка работала по выходным. И она из машины указала Сергею на объект. После этого Сергей, если оказывался в выходной в центре, сначала сверялся на выставке, там ли объект, а уж потом звонил ей.
Знал бы это ее муж, не улыбался Сергею бы так приветливо, когда тот подходил к его шедеврам.
Механизм их встреч оказался прост и четок, как простая зубчатая передача. Два зуба встретились, прокатились друг по другу и расстались, чтобы потом встретиться вновь. На работе никто ни о чем не догадывался.
Лучше всего для встреч подходила суббота. Муж-сюрреалист в это время перебивался бутербродом и чаем из термоса на арт-базаре, с надеждой глядел на забредших зевак и томился жаждой признания. Но время было строго расписано. Сын Ларисы Андреевны мог вернуться из школы.
Встречи были нечасты. Пока все шло без сучка и задоринки. Если Сергей в пятницу обнаруживал, что субботний расклад сойдется, он прямо на работе подходил к Ларисе с кратким деловым предложением: ты как? Остальное не требовало уточнений.
Получив добро, Сергей заезжал в субботу утром на рынок художников, окончательно удостовериться. А объект, выделяя Сергея из многих, приветливо кивал ему. Еще бы, купил одну из его картин. Сергей же считал, что этой покупкой он убил сразу двух зайцев. Покупка еще больше привяжет объект к выставке. Кроме этого это завуалированный подарок Ларисе. Правда, ее реакция оказалась отрицательной. Она сообщила, что после этого муж возомнил себя гением, и несколько дней попрекал ее тем, что она его не понимает. Наташа же, жена Сергея, глянув на его приобретение, сказала, чтобы он не мечтал повесить этот бред в квартире. Сергею пришлось сплавить полотно. И на день рождения Валерки Егорова картина пошла в качестве оригинального подарка. Подарок оказался настолько оригинальным, что Валеркина жена тоже запретила ему вешать картину в квартире. Картина так и зависла в Валеркином кабинете. И служила свою службу. Потому что когда к Валерке вдруг заскакивал разъяренный главный инженер, он успевал выкрикнуть только несколько жестких фраз, потом начинал разглядывать картину, начинал искать смысл и успокаивался.
Встречи Сергея с Ларисой были нечасты. А чаще ему и не требовалось. Не журавль в небе, не синица в руках, а скорее откормленная курочка, у которой под кожей прощупывается мягкий жирок. Достоинств, что на тринадцать лет моложе. Да и тринадцать – несчастливое число. Жена, может быть, не такая свежая, его ровесница, но следит за собой, как может. Жиру не набирает. В Ларисе есть существенный плюс. Она замужем, разводиться не собирается. Ей огласка была ни к чему. И Сергею ни к чему. Сергей так старался не проколоться, что машину ставил на стоянке у магазина за квартал от ее дома. Вряд ли он примелькался там. Встречи были редки. Чаще не надо. Оба ценили в свиданиях не количество, а качество. Но качество страдало. Время встреч максимально сжато. Никаких рассуждений и обсуждений. Только воспаленной губой припади и попей. Попили и разбежались. К тому же, качество стало с некоторых пор проблемой для Сергея. Конечно, куда тут до такой тонкой материи, как национальный вопрос. Когда Лариса, выдавала что-нибудь нелестное насчет нацменов, Сергей не спорил.
Сергей чувствовал, что Венины куплеты Ларису удивили. Пока он думал, что ей ответить, Веня успел выдать:
Ну, кто же тебе Сара
Внушил, что мы не пара
Да мы такая пара
Что это боже ж мой
Увижу тебя, Сара
Забуду я, что старый
Косой, кривой, и чуточку хромой
И снова Сергей услышал тихий звон Вениного колокольчика. Пришлось отключить телефон. Сергей высадил Леню. Теперь нужно было решать с Веней. Ни Дима, ни Сергей не знали Вениного адреса. Поехали на пятачок, где находилась Венина мастерская, в надежде, что там, в торговых точках подскажут его адрес. Дима держал Веню, а Сергей пошел в разведку.
