На стекле веранды перед ней образовался конденсат, однако в старом коридоре было очень холодно, пока она пробиралась по нему в сторону заброшенной кухни Макса, а в сознании крепла одна мысль. Кэрис потянула за ручку чулана под лестницей, но эта дверь тоже разбухла.
— Нет, — девушка решительно схватилась за ручку, — ты откроешься. — Она рванула ее на себя, навалившись всем телом. Дверь распахнулась, и Кэрис отскочила в стену позади себя, заставив дом недовольно заскрипеть.
Джек-пот: чулан был заставлен старыми запасами из супермаркета, консервными банками и коробками с едой и — это она и надеялась найти — давно просроченными болеутоляющими. Кэрис не запивая выпила две таблетки, потом еще две. Держась за стену, она вывалилась в коридор, отсчитывая пятнадцать минут и молясь, чтобы препарат подействовал. То, что она находилась здесь, после того как он уехал, было похоже на сон.
Прошло пятнадцать минут, до сих пор чувствуя боль, Кэрис вновь выпила две таблетки.
Тишина. Боль обжигала изнутри, и девушка прикидывала, сколько еще болеутоляющего ей потребуется, чтобы пережить это. Мысль была отрезвляющей. Она вызвала «скорую» через свой чип и прислонилась спиной к стене, пытаясь не засыпать, считая балки и декоративные детали над древней деревянной лестницей, ведущей в бывшую спальню Макса. Она думала о том, как они вместе просыпались в этой комнате, как он, стоя у лестницы, звал ее завтракать.
— Кэрис?
Голос доносился от входной двери — кто-то начал молотить в дверь, а затем с трудом открыл ее; она не закрыла замок, когда пришла.
— Привет.
— Вы вызывали помощь?
— Да. Спасибо.
Медработник помог ей пересечь опасные трамвайные пути сразу за дверью и забраться в ожидающий их гибрид. Положив голову на подголовник, Кэрис смотрела на дом Макса, от серого дождливого неба болели глаза, а затем она начала отключаться. Где он был? Медик склонился, чтобы пристегнуть ее, тут же закрыв собой свет, и она вновь попала в сумеречную зону. Он спросил о самолечении, она ответила, с трудом ворочая языком.
— Постарайтесь не засыпать, — сказал он, в то время как она сделала совершенно противоположное.
Кэрис пришла в себя. Она лежала, уткнувшись лицом в подушку, на кровати в углу аккуратной белой комнаты, с настолько острой болью, что на какой-то момент задалась вопросом, не в ад ли попала.
— Она так юна.
Кэрис повернулась в сторону говорившего, того, кто произнес слова, напоминающие адский приговор Европии, но они растаяли, когда из другой комнаты донесся вопль. Девушка свернулась, приняв позу эмбриона, и зажмурила глаза.
Она почувствовала, что в дверях появилась фигура, но двигаться не могла, измученная и напуганная. Боль становилась все сильнее. Когда Кэрис открыла глаза, человек исчез, затем через пару секунд вернулся вместе с другой фигурой в белом халате. Слава богу!
Врач осматривал ее, меряя пульс и рукой оценивая температуру тела.
— Кэрис? Вы меня слышите?
Она кивнула, все еще жмуря глаза.
— Кэрис, ваше тело выталкивает Три-А, однако устройство зажато.
Она опять кивнула, слегка приоткрыв глаза.
— Это вызывает схватки, которые вы переносите на фоне выкидыша.
Боковым зрением Кэрис заметила, как кто-то, стоящий за врачом, вздрогнул от этого слова.
— Хорошо.
— Нам нужно немедленно удалить устройство.
Кэрис взглянула вверх на доктора.
— Здесь. — Врач начал готовить комнату, доставая стерильные инструменты, затем повернул ее на спину.
Кто-то нерешительно подошел, осторожно забрался на кровать и положил голову Кэрис себе на колени.
Кэрис подпрыгнула:
— Ты здесь?
— Я здесь. — Макс улыбнулся, глядя вниз на нее, и она подозвала врача:
— Доктор, передозировка: галлюцинации…
— Я здесь, — продолжил Макс. — Лилиана сообщила мне и сказала, чтобы приехал.
Скрутившись от очередной мучительной схватки, Кэрис захныкала. Макс обхватил ее руками, словно ограждая от этого.
— Тише, я тут.
— Тебя, скорее всего, нет.
— Есть.
— Готова, Кэрис? — Врач кивнул Максу, давая знак, что готов начать, и Макс взял руки Кэрис в свои, закрывая ее, насколько мог.
— Крепись.
Она почувствовала, как обожгло низ ее живота, будто бы кто-то спицами колол ее изнутри. Ее лицо исказилось от боли, внутренней и внешней, холодной и горячей одновременно.
— О господи!
Один последний рывок — и врач отошел, закончив. Макс поднял глаза, когда доктор поместил внутриматочное устройство Три-А в серую картонную чашу, где оно лежало в луже крови. Лицо Макса стало пепельно-серым, и, криво улыбаясь, он вновь посмотрел на Кэрис.
— Может, нам лучше не разговаривать, чтобы экономить воздух? — Кэрис прерывисто подает в космос сигналы светом от фонарика. Она слишком сильно давит большим пальцем на выключатель, и фонарик выскальзывает из ее руки в невесомость, парит в темноте и, накренившись, уплывает от нее. Она тянется за ним, дергая фал между собой и Максом, который издает протяжный звук, когда Кэрис натягивает веревку, кончики ее пальцев касаются основания фонарика и соскальзывают, так что он снова ускользает и становится недосягаемым. — Черт.
