– Той самой, похищение которой вы организовали. Той самой, которая была искусно украдена из ячейки банка. Той самой…
– Украденной короны, которая была украдена еще до того, как была помещена в ячейку?
Я усмехаюсь.
– Вот видите, вы проинформированы лучше, чем я думал. Кто заказчик?
– Понятия не имею, – отвечает Родимский и тянется к маленькому столику справа. Мой боец тычет в его кисть дулом пистолета. – Спокойно, я только хочу взять трубку.
Киваю, чтобы охранник сам подал ему лежащую на столе трубку и табак в коробочке.
Родимский отточенными движениями забивает трубку, ему передают спички, которыми он прикуривает. После этого хозяин дома откидывается в кресле и, забросив ногу на ногу, пускает дым, сквозь который смотрит на меня.
– Около полугода назад, ко мне в дом явилось прелестное создание, – начинает Родимский, переводя взгляд на Марту. Я слышу, как во дворе начинается возня. Крики, удары, но выстрелов, к счастью, нет. – Она пришла просить меня помочь похитить некую вещь из ячейки банка. Я не уточнял, какую именно.
– Давайте ближе к правде, – отзываюсь напряженно, а Родимский усмехается, глядя на меня.
– Я много слышал о тебе, Илья Громов. И о твоей проницательности. До сих пор удивляюсь, как настолько молодой человек может так хорошо разбираться в людях.
– Дальше о короне, – сухо произношу я.
– Да, о ней, – со вздохом отзывается Родимский. – Я, конечно, потом навел справки, что там лежит. Ты знаешь, я человек почтенного возраста. Да и репутация у меня. – Опять хмыкаю. Репутация у него. Какая? Вора? – В общем, я не могу вслепую идти на дело. Короче, узнал, кто, что, кому. Девочка тоже поделилась некоторыми подробностями. В общем, она попросила, я помог. Не бесплатно, конечно. Мне уже не пятнадцать, чтобы работать за идею.
Я опять чувствую себя странно. Знаю ведь уже, что эта “девочка”, как ее назвал Родимский, – Марта. А все равно до последнего питаю надежду, что ошибаюсь. А на нее он поглядывает просто потому, что она привлекает внимание.
– Так кто заказчик? – задаю вопрос и, хмурясь, жду ответа.
– А ты у нее спроси, – кивает Родимский на Марту.
В этот момент происходит то, чего никто не ожидал. В дом вламываются безопасники мои и Родимского, он вскидывает руку, но тут Марта выхватывает из руки стоящего возле нее безопасника волыну и, щелкнув затвором, выпускает пулю прямо в грудак Родимского.
Ее тут же скручивают, а я подлетаю к вору, который начинает оседать в кресле и роняет на пол свою трубку. Хватаю его за подбородок.
– Кто заказчик?! – выкрикиваю.
– Девочку… – хрипит он. – Спроси. Меткая… сука, – добавляет и отъезжает.
Марта
Когда понимаю, что только что убила человека, меня начинает трясти. Сейчас то, что мне выкрутили руки, ощущается еще острее. Но не это до ужаса пугает меня, а то, что я… лишила жизни человека! Не просто человека, а одного из самых знаменитых воров города и страны!
Мне конец…
Если меня не прибьет Илья, то это сделает кто-то из свиты Родимского.
У меня такое ощущение, будто вместо того, чтобы выпутаться из этого дела, я зарываюсь еще глубже. Просто падаю на дно ямы, из которой уже не выбраться.
– Стоять! – рявкает Илья, когда на него летят бойцы Родимского. Его собственные преграждают путь громилам вора. – Он жив. Быстро вызывайте его персонального врача. Никаких скорых. Придет в себя, я сам решу с ним все вопросы.
Илья оборачивается и прошивает меня таким взглядом, что я вздрагиваю.
– Ее в машину и в подвал, – командует негромко, и Руслан кивает.
Меня тащат на выход, а я то и дело бросаю взгляды на Илью, который разговаривает с безопасником Максима Алексеевича.
Всхлипываю, когда до меня в полной мере доходит, что я натворила.
Илья сказал, что Родимский жив, надеюсь, так и есть. Пусть его спасут. Потому что если он умрет, мне точно крышка. Плевать, даже если придется отдать свою мастерскую в качестве извинения. Прямо сейчас материальное интересует меня меньше всего. А вот жизнь сестры и моя собственная – очень.
Я не знаю, чем обернется для нас с Каришей мой импульсивный поступок.
Громилы заталкивают меня в машину. Как и в прошлый раз, зажимают между собой на заднем сиденье. Джип сразу трогается с места, и я складываюсь пополам.
Голова кружится, и меня так сильно мутит, что кажется, будто сейчас вырвет. Хватаю пересохшими губами так необходимый воздух, но его катастрофически мало.
Сквозь мысли о последствиях пробивается взгляд Ильи. Он был полон разочарования и презрения. Так смотреть умеют только Громовы. Поймав подобный, чувствуешь себя ничтожеством. Куском грязи, недостойным прилипнуть к ботинку членов этого семейства.
И угораздило же меня влюбиться именно в надменного, холодного Громова!
Мы доезжаем до дома Ильи слишком быстро.
Я незаметно медленно выдыхаю. К счастью, меня ждет уже знакомый подвал. А там я, по крайней мере, буду в тепле. Пока Илья вернется в свой особняк, я успею придумать, как спасти себя и сестру.
Меня затаскивают в подвал и оставляют прямо на ступеньках. Дверь хлопает, и я вздрагиваю от этого резкого звука.
