Спускаюсь вниз на дрожащих ногах. Не могу сейчас ни сидеть, ни лежать. Хотя организм уже истощен, и надо бы поспать перед встречей с Ильей. Если я этого не сделаю, могу не выдержать нашего разговора. Но адреналин заставляет курсировать по просторному помещению.
Совсем невпопад замечаю, что и здесь Громов любит размах. Даже гребаный подвал большой!
В голову лезут такие мысли, от которых в жилах стынет кровь.
Что, если Илья будет настолько зол, что решит убить меня? Или покалечить. Я же не знаю, где заканчивается граница его терпения. Еще никогда не испытывала ее.
Устав ждать, сажусь на диван и, обняв себя за плечи, раскачиваюсь из стороны в сторону. С каждой минутой моя нервозность лишь усиливается.
Связаться бы с заказчиком и хотя бы предупредить. Но при этом я понимаю, что так подвергну Илью опасности.
И что, черт побери, мне делать?!
С одной стороны надо защитить Карину, а с другой я не могу подставить Илью. Потому что люблю обоих! И обоими дорожу.
Только вот Громов, кажется, легко пустит меня в расход после того, что я сделала с Родимским. Мой бывший ненавидит предателей и слишком дорожит своей репутацией, чтобы вот так просто спустить мне с рук этот поступок.
Когда слышу щелчок двери на вершине лестницы, бросаюсь к стулу, на нем все еще лежит нож, с которым в прошлый раз играл Илья. Я совершенно не умею обращаться с холодным оружием. А еще мне не хотелось бы причинять вред Илье. Но какой у меня выход? Я должна защитить себя.
Дверь еще раз щелкает, закрываясь, и через несколько секунд в подвале появляется Громов. Мрачный, злой, с ледяным взглядом в потемневших от ярости глазах.
Сойдя со ступенек, он останавливается, а я вытягиваю вперед зажатый в дрожащей руке нож. Чувствую, как глаза наполняются слезами.
– У меня не было выхода, – произношу хрипло. – Илья, я не могла иначе.
– Всегда есть выход, Марта, – сухо отвечает он.
– Ты не понимаешь! – выкрикиваю нервно.
Громов окидывает меня взглядом с головы до пят, останавливая его на ноже. Теперь рука дрожит еще сильнее, и это видно невооруженным взглядом.
Илья снова смотрит на мое лицо.
– Так объясни, – обманчиво спокойным тоном предлагает он, а я качаю головой. – Марта, давай-ка я расскажу тебе, что будет дальше.
Он делает шаг ко мне, а я взмахиваю ножом.
– Не подходи ближе! – выкрикиваю, но выражение лица Ильи не меняется.
– Я выхвачу этот нож, приставлю его к твоему горлу. Возможно, сделаю надрез, чтобы ты осознала, насколько твое поведение небезопасно для тебя самой. Тогда ты начнешь говорить. А если нет… я все равно все узнаю. Найду способ тебя разговорить. Только нож у горла покажется тебе сказкой по сравнению с тем, что я могу с тобой сделать. Говори, Марта.
– Нет, – качаю головой, прикусив нижнюю губу. – Я не могу.
– Что ж, – вздыхает Илья. – Ты сама напросилась.
Напрягаюсь всем телом, готовясь отразить атаку Громова. Но к чему я точно не готова, так это к тому, что он сделает выпад вперед, и я отброшу нож, чтобы не дать ему напороться на острие.
Илья пользуется этим. Хватает меня за горло и, протащив несколько шагов, впечатывает спиной в стену.
– Кто заказчик?! – рявкает он, а я сжимаюсь от волны ярости, которая накрывает меня с головой.
Илья
Ее мало разорвать.
Растерзать на мелкие ошметки и вышвырнуть.
Я мог бы. И даже без помощи Марты отыскал бы заказчика. Гордей продолжает копать для меня информацию. По дороге от Родимского я набрал брата. Правда, он не ответил. Уже утро, а, значит, он спит. Но оставил для него голосовое сообщение, в котором изложил подробности этого дела. Без его помощи могу не справиться.
Только вот если я убью Марту… не уверен, смогу ли сам пережить последствия.
Рано или поздно я бы наверняка оправился от этого. Но у меня просто не поднимется рука.
Сучка такая! Подставила меня, выстрелив в Родимского. Никто не будет разбираться, в моей ли руке был пистолет во время выстрела. Достаточно того, что его держала моя бывшая, которую я сам же и привел в дом Максима Алексеевича.
Впечатываю ее в стену, встречая испуганный взгляд широко распахнутых глаз.
– Говори, – цежу и сжимаю тонкую шейку. – Я жду.
– Илья, – хрипит она и цепляется за мою руку. Но ладонь будто заклинило, и я даже при всем желании не смогу ее оторвать от шеи Марты. – Мне нечем… нечем дышать.
– Говори, твою мать! – рявкаю и легонько бью Марту затылком о стену.
Она качает головой и смотрит на меня таким взглядом, что внутренности скручивает в узел. Как будто до сих пор любит. Как будто ей не наплевать, что со мной будет. Но если бы это было так, она бы не выстрелила. Марта слишком умна, чтобы не осознавать последствия своего импульсивного поступка.
– Илья, – хрипит она еле слышно.
В этот момент в моем больном мозгу что-то щелкает, и атмосфера в комнате меняется, а температура подскакивает примерно до той, что царит в аду.
