Я начинаю обращать внимание не на страх в глазах Марты и то, как она царапает мои руки. А на то, как ощущаются эти царапины. На то, как она облизывает розовым языком свои губы. И то, как мое тело вжимается в ее мягкое и податливое. Я до сих пор помню, как она ощущается подо мной.
Зря я это вспомнил прямо сейчас, потому что мозги отключаются, и я одупляюсь только тогда, когда вгрызаюсь в рот Марты яростным поцелуем.
Кусаю ее губы чуть не до крови, выплескивая всю злость на нее. Сразу проникаю внутрь, и наши языки начинают безумный танец. Настолько сумасшедший, что я даже не могу насладиться этим поцелуем. Я просто ничего толком не чувствую. Губы онемели, а язык так быстро скользит по языку Марты, что не успевает собирать ее вкус.
Отпустив шею, хватаюсь за вырез платья и, дернув в стороны, разрываю тряпицу. Сдергиваю вниз чашечки бюстгальтера и накрываю упругие полушария груди ладонями. Сминаю так жестко, что Марта вскрикивает и хватает меня за волосы. Тянет их, при этом продолжая посасывать мой язык.
– Илья, – стонет она мне в рот.
– Сука, – шиплю. – Ненавижу, – добавляю и, крутанув Марту, нагибаю над диваном.
Она едва успевает выставить перед собой руки, чтобы не впечататься в сидушку лицом.
Задираю ее подол, разрываю трусики и касаюсь складочек пальцами. Влажная, зараза. Такая мокрая, что, кажется, даже ее бедра испачканы удовольствием.
Расстегиваю ремень и вытягиваю его из петель.
– Терпи и принимай, – рычу, а потом, сложив ремень вдвое, шлепаю по аккуратной попке. Несильно, но звук выходит такой, будто я прохожусь по нежной коже плеткой.
– Ай! – вскрикивает Марта и дергается.
Кладу ладонь ей на затылок и сжимаю, придавливая голову Марты к сиденью дивана.
Следующий удар сильнее. Марта всхлипывает и вскрикивает. Еще удар, а потом еще и еще.
Мы никогда не играли в эти игры, когда были вместе. И сейчас это не игра. Это попытка выплеснуть свою ярость, чтобы не разорвать бывшую на мелкие ошметки. Понимаю, что если сейчас не избавлюсь от этих пожирающих меня эмоций, позже могу пережестить и сделать то, чего опасаюсь.
– Илья! – вскрикивает она после очередного удара. – Черт! Мне же больно!
Мне тоже больно… Адски больно из-за ее поступка. Только Марту это мало волнует. Тогда почему я должен беспокоиться о ее состоянии?
После самого сильного удара, оставляющего багровую полосу поверх других таких же, отбрасываю ремень в сторону.
Член уже колом. От того, как он рвется к Марте, кажется, будто ткань брюк уже трещит.
Быстро расстегиваю ширинку, спускаю боксеры, достаю ствол и сжимаю у основания, чтобы хоть немного стравить давление. По телу проходит волна дрожи.
Сжимаю бедра Марты своими, развожу половинки попки и проникаю до самого упора. Сжимаюсь от острых ощущений и жара, в который попадает мой член.
– Блядь, – шиплю и на несколько секунд зажмуриваюсь под протяжный стон Марты.
Хватаю ее за бедра и, не дав опомниться, начинаю жестко врезаться в нее.
Марта вскрикивает и непроизвольно пытается податься вперед, чтобы я проникал не так глубоко. Но сегодня я не буду нежным и сговорчивым. Сегодня я буду драть ее, пока не вытрахаю из нее всю дурь, а из себя – ярость. Лютую, пожирающую меня без остатка. Она выжигает здравый рассудок.
– Илья, полегче! – вскрикивает Марта, но я ее уже практически не слышу.
Мозг затуманивает похоть и жажда выплеснуть мощные эмоции, сжирающие меня изнутри. В ушах грохот крови, резонирующий с частым, сбивчивым сердцебиением.
Впиваюсь пальцами в нежные бедра и продолжаю жестко долбиться в нежное тело. Марта кричит и царапает сидушку дивана. А я одной рукой хватаю ее за волосы и еще плотнее прижимаю голову к кожаной обивке.
Мои бедра разгоняются еще сильнее, и теперь я врезаюсь так мощно, что шлепаю Марту еще и животом.
– Сука, – шиплю. – Какая же ты с-с-с…
Не договариваю, потому что мы с Мартой одновременно взрываемся. Я едва успеваю выдернуть из нее член и залить красную от ударов задницу своей спермой.
В глазах темнеет, все тело трясет, грохот в ушах становится громче, а сердце пытается пробить грудину. Мышцы каменеют и начинают подрагивать. Не выдержав напряжения, обрушиваюсь на Марту сверху и упираюсь лбом между ее лопаток. Держусь на руках, чтобы не раздавить бывшую, и пытаюсь восстановить дыхание.
Пиздец, какая она… Я уже и забыл, как кайфово трахаться с Мартой. Только вот сделал я это зря. Потому что это может помешать делу. Зато помогло мне справиться с моими эмоциями.
Поднимаюсь и, достав из кармана платок, вытираюсь сам, а потом очищаю попку Марты. Выпрямившись, поправляю одежду. Достаю из внутреннего кармана пиджака сигареты с зажигалкой и, отойдя к противоположной стене, включаю мощную вытяжку. Закурив, смотрю на то, как Марта пытается встать на ноги.
Растерзанная, горячая, потрепанная.
– А теперь я слушаю твою версию произошедшего, – выдаю и затягиваюсь.
Марта
Ненавижу эту сволочь!
Бездушный монстр!
Ненавижу и люблю до боли в груди, а теперь еще и внизу живота.
